Благо, эликсир пятой Последовательности успел перевариться уже больше чем наполовину, и запасов его духовности с лихвой хватало, чтобы продержаться еще какое-то время!
Но именно в этот миг фигура укутанного в полупрозрачный белый балахон «невидимки» внезапно занялась бледным, призрачным пламенем. А в нескольких сотнях метров поодаль точно такой же сноп бледного огня взмыл прямиком в небеса.
Хищник из мира духов пустил в ход «Огненные скачки», чье мастерство и дальность на мириады световых лет превосходили таланты самого Клейна, в мгновение ока разорвав дистанцию!
Синхронно с этим из груды щебня, служившей бестии укрытием, тяжело, покачиваясь, поднялся четырехметровый исполин с иссиня-черной кожей.
Грудь и живот гиганта зияли сквозной, жуткой дырой — внутренности давно истлели. Однако монстр, уподобившись несокрушимой горе, монолитной цитадели, намертво встал между «Тираном» и Хищником из мира духов, наглухо перекрыв весь обзор.
В измененном же восприятии Клейна «нити духовного тела» этого исполина сливались в единый, тугой пучок и устремлялись прямиком к маячащему вдалеке Хищнику. Однозначный, кристально ясный почерк разделенной души.
На навершии «Скипетра Морского бога» ярко полыхнул лазурный самоцвет. Прямо из пустоты с треском вырвались несколько серебристых молний. Хищно сплетаясь воедино, они выковали исполинскую, сияющую стрелу, которая молниеносно впечаталась в голову иссиня-черного великана.
Вся незримая защита разлетелась вдребезги, оказавшись хлипкой, словно мокрая бумага. Череп гиганта с оглушительным хрустом разорвало на части, окатив округу градом обугленных кусков плоти. Из обезглавленного туловища тут же густым потоком повалил бледный, с мерзким зеленоватым отливом газ. Стремительно испаряясь, он уносил с собой последние крохи жизненной силы монстра.
Весь этот спектакль занял от силы жалкое мгновение. Клейн, чью голову венчала монументальная тройная тиара, а тело облекала сутана понтифика, властным жестом воздел белоснежный костяной скипетр еще выше.
Круг за кругом от жезла начали расходиться пульсирующие волны лазурного света. Завывающий ветер подхватил и взметнул тяжелые полы его плаща.
Небеса над львиной долей внешнего периметра Кальдерона стремительно затянули свинцовые тучи. Наслаиваясь друг на друга, они давили своей тяжестью, превращая и без того мрачный пейзаж в нечто поистине удушающее и беспросветное.
Кап-кап-кап!
Крупные, размером с горошину, дождевые капли одна за другой принялись с силой лупить по камням, взметая в воздух скупую пыль, скопившуюся здесь за долгие века.
Шшшш!
Ливень с каждой секундой набирал ярость. Капли хлестали всё гуще и быстрее, пока небеса не разверзлись настоящим, апокалиптическим потопом.
Безжалостные потоки воды вмиг загасили целые снопы бледного призрачного пламени. Сливаясь в бурные ручьи, они устремились вниз, смывая всё на своем пути и несясь прямиком к самой нижней точке мертвого полиса — в недра бездонного, подземного кратера.
В такой всепоглощающей сырости «Огненные скачки» Клейна оказались наглухо заблокированы. Впрочем, как и таланты самого Хищника из мира духов!
Однако для «Тирана» этот шторм стал благодатью. Духовность юноши, оседлав свинцовые тучи, беспрепятственно расползлась во все стороны, превратив его в самое настоящее божество, с заоблачных высот взирающее на бренную землю.
Каждое облако, каждая капля дождя обернулись для Клейна всевидящими глазами. Подвластная ему стихия позволила играючи, без малейших усилий вычислить Хищника из мира духов прямо в эпицентре разбушевавшейся непогоды.
Тот самый «невидимка», облаченный в полупрозрачный белый балахон, сейчас трусливо жался за обломком исполинской, мертвенно-бледной колонны. Тварь так и не покинула внешний периметр, не отважившись сунуться в самое сердце руин.
Ба-бах!
Оглушительный, разрывающий барабанные перепонки громовой раскат сотряс округу. Мириады молний хищно сплелись в ослепительный серебристо-белый луч, который пулей вырвался из туч, устремившись прямо на Хищника.
Опираясь на свою запредельную, звериную интуицию, «невидимка» опередил удар на какую-то жалкую долю секунды, юрким червем зарывшись глубоко в землю.
Один, два, три… Толстые, всесокрушающие столбы серебристого света градом обрушились на этот пятачок. От их первобытной ярости плавилась почва и крошился камень, оставляя после себя лишь глубокие, выжженные дочерна кратеры.