— А способны ли эти твари, вселившись в живого человека, вырваться за пределы своих «владений»?
— Вполне, вот только ни один заурядный смертный, да и львиная доля Потусторонних, не выдержат столь чудовищной, иссушающей хватки. Они в мгновение ока лишатся духовности, их плоть заледенеет, и долго они не протянут, — произнесла Дейли, после чего ткнула пальцем себе в грудь. — Самый безупречный «сосуд» — это маг из Пути «Смерти». И, разумеется, не ниже пятой Последовательности. Ведь шагнув на ступень «Привратника», мы выковываем внутри себя собственную, карманную темницу для нежити, эдакое миниатюрное Подземное царство. Именно оно и дарует злому духу идеальную, комфортную среду обитания. Вот дорастешь до «Шамана духов», обзаведешься похожим талантом, правда, у вас это больше смахивает на запечатанную усыпальницу или пристанище вечного сна, нежели на личную преисподнюю. Хех, вечно эти духи природы да мстительные фантомы снуют туда-сюда, та еще морока.
Пятая Последовательность Инса Зангвилла — это как раз «Привратник»… Немудрено, что злой дух сумел угнездиться в нем на столь долгий срок. Или же это закономерный итог его провальной попытки поработить тварь? Разум Леонарда пронзила ослепительная вспышка озарения, все разрозненные куски головоломки вмиг сложились в единую, кристально ясную картину.
Взвешивая слова пару секунд, он продолжил допрос:
— А ради чего вообще коптит небо злой дух? Каковы его стремления?
— Стремления? Затягивать рулады? Выплясывать? Строчить стишки? Мужчины? Женщины? Бороздить океаны к далеким звездам? — с насмешливой иронией парировала Дейли.
Лишь теперь поэт осознал всю нелепость своей формулировки. Неловко взъерошив волосы, он поправился:
— Я имел в виду, чего эти бестии жаждут превыше всего? Что толкает их на действия?
— Это всецело зависит от того, чем они бредили при жизни. Как правило, уцелевшие ошметки разума наследуют былые мании, только теперь они напрочь лишены тормозов в виде здравого смысла. Окажись на их месте ты, твой дух, глядишь, денно и нощно марал бы бумагу стихами, запирал бы несчастных зевак в кандалы и заставлял бы слушать этот бред, отчаянно вымаливая аплодисменты. Ну или творил бы всякую дичь с кричащим пафосом, воображая себя примой дешевого театра, — небрежно отпустив колкость, Дейли резко посерьезнела. — Впрочем, кем бы эти твари ни были до смерти, переродившись в злых духов, они неминуемо жаждут двух фундаментальных вещей.
— Каких именно? — Леонард вмиг подобрался.
Дейли бросила на него короткий взгляд:
— Во-первых, высасывать души из всего живого. Это дарует им первобытный, пьянящий экстаз — кайф от утоления животного инстинкта выживания. К тому же, пожрав солидную порцию чужих жизней, они обретают способность на короткий срок вырываться за пределы своих «угодий», черпая мощь не из духовного мира или Подземного царства, а напрямую из поглощенной духовности.
— А во-вторых, они маниакально рыщут в поисках Потусторонних материалов своего родного Пути. Эти ингредиенты становятся для них вторым, железобетонным фундаментом существования. Накопив критическую массу, бестия напрочь лишается нужды сосать соки из мира духов или преисподней. Оковы «владений» спадают, и, если называть вещи своими именами, монстр перековывается в диковинную, уникальную тварь духовного измерения.
Леонард смутно нащупал ту самую путеводную нить. Поразмыслив, он произнес:
— Иными словами, злым духам по зубам поглощать эликсиры Последовательностей?
— Вздор! Формулы зелий выкованы исключительно под хлипкую человеческую плоть, дабы свести к минимуму риск срыва в безумие. Для львиной доли паранормальной фауны в этом нет ни малейшей нужды — они способны жрать сырые материалы живьем. А уж злым духам, насквозь пропитанным фанатизмом, леденящей кровь жестокостью и алчной жаждой чужих душ, тем более плевать. Они и так балансируют на грани конченого сумасшествия, никакие нейтрализаторы им не сдались. К тому же они сотканы из эфира, а значит, их «трапеза» — это не глоток из флакона, а прямое, медленное поглощение и ассимиляция, дюйм за дюймом, — жестко осадила Леонарда Дейли.
«Вот оно что… Стало быть, тот злой дух, угнездившийся в теле Инса Зангвилла, всякий раз, перехватывая бразды правления плотью, гонит его на поиски материалов своего былого Пути!» На долю секунды опешив, Леонард тут же поймал блестящее озарение и с едва скрываемым восторгом выпалил:
— Всё кристально ясно. Премного благодарен за науку!
Обронив это, он замялся на пару мгновений. Тщательно подбирая слова, юноша добавил:
— Мэм, сдается мне, нам следует не только ломать голову над тем, какого дьявола Инс Зангвилл наводил мосты с полубогом Спиритического культа. Куда продуктивнее будет размотать его след в обратном направлении — от самого Баклунда до Восточного Балама. Выпотрошить до дна: где он наследил, какие именно делишки проворачивал в пути и, самое главное, какими диковинками успел разжиться. Держу пари, именно там и зарыта та самая золотая жила с зацепками.