Губы Клейна стремительно, неудержимо поползли вверх, сложившись в гротескную, пугающе-радостную усмешку.
В следующее мгновение юноша глухим, свинцовым тоном процедил на древнем гермесе:
— Бедствие!
Зажатый в его правой ладони серебристо-серый амулет тотчас же полыхнул глубоким, непроницаемым мраком.
То была реликвия домена бедствий, выкованная самим Клейном из драгоценных металлов и крови «Ртутного Змея» Уилла Осептина, заряженная мощью, которую он лично вымолил у Богини Вечной Ночи.
Тот самый подарок, что сыщик так бережно готовил специально для Инса Зангвилла.
Его карающая стрела возмездия.
Проклятие самого бога!
Клейн резко, словно пружина, вскочил на ноги. Мощно скрутив корпус и с силой выбросив правую руку, он виртуозно сплавил это черное сияние с толикой мощи серого тумана и зашвырнул этот смертоносный сгусток прямиком сквозь иллюзорную панораму, нацелив его прямо в Инса Зангвилла.
…………
Инс Зангвилл, только-только вывалившись обратно на площадь Воскресения, воочию узрел, как невесть откуда взявшийся непроницаемо-черный луч вмиг поглотил небеса, наглухо укрыв всю округу леденящей, беспросветной мглой.
Эта аномалия растаяла так же стремительно, как и появилась, вернув миру его привычный, безмятежный облик. Однако бывший архиепископ, будучи «Ночным стражем», способным играючи насылать на врагов злой рок, звериным чутьем безошибочно уловил в воздухе запах фатальной угрозы. Не раздумывая ни доли секунды, он вскинул левую руку, вознамерившись сплести воедино власть угнездившегося в нем злого духа с талантами «Привратника», дабы немедля нырнуть в духовное измерение и унести ноги.
Увы, ни алые бутоны, ни белоснежные струи фонтана, ни темные плиты мостовой вокруг так и не налились той самой кричащей густотой, что предвещала бы прорыв сквозь грань реальности. О калейдоскопическом наслоении красок не шло и речи.
Навык «Странствия» Инса Зангвилла потерпел глухое фиаско!
Зрачки мага остекленели, но его проницательный ум уже раскусил корень беды. Тот самый злой дух, запертый в его теле, внезапно начал ожесточенно, до хрипоты грызться сам с собой, напрочь отказавшись ссудить ему хоть каплю мощи:
— Видали⁈ Послушай вы меня с самого начала, мы бы в эту лужу не сели!
— Плевать я хотел! Уж лучше сдохнуть, чем ползать на брюхе перед «Истинным Творцом»!
— И много ли проку было слушать тебя в прошлом? Ты ведь, как и мы, так же бездарно пошел на корм Алистеру Тюдору, став ингредиентом для Его зелья!
— Надо же, какие мы бесстрашные. Неужто не почуяли, как от того проклятия за версту разило истинной божественностью? Аура заоблачного калибра! С нашими-то нынешними силенками от такой дряни ни за что не увернуться. Ха-ха, ну давайте, собачьтесь дальше, рвите друг другу глотки! А я посижу, посмотрю, как мы все вместе дружно сгнием!
……
Инс Зангвилл слушал эту перепалку, физически ощущая, как вены на висках вот-вот лопнут от пульсирующего напряжения. Его буквально трясло от клокочущей ярости: этот проклятый злой дух Сорен Айнхорн Медичи умудрился затеять междоусобицу в самый критический, роковой миг, напрочь забыв о том, что они балансируют на краю гибельной пропасти!
Впрочем, будучи бывшим архиепископом и Потусторонним, не раз сжимавшим в руках святыни Церкви Богини Вечной Ночи, мужчина не позволил гневу затуманить свой рассудок. Его интуиция кристально ясно шептала: тот самый черный луч неразрывно повязан с властью Богини над злым роком. И эта внезапная шизофрения Сорена Айнхорна Медичи — стопроцентно плод этого леденящего воздействия. Иначе жалкие писанины «Пера Алсухода» ни за что бы не заставили «Красного Ангела» так отбито и фатально сорваться с катушек, плюнув на собственную безопасность!
Круто развернувшись на пятках, он со всех ног бросился к одному из выходов с площади Воскресения. На ходу маг отчаянно пытался навести мосты с другими бесплотными призраками, отчаянно силясь позаимствовать их таланты для спасительного рывка. Увы, на всей площади не водилось ни единой бесприютной души!
И в этот самый миг из густой тени на краю опустевшей площади плавно вынырнула мужская фигура. Полноватый метис с чертами лоэнца и баламца, облаченный в свободную одежду, с изящной рапирой на поясе.
То был не кто иной, как «Адмирал Ада» Людвилл!
Послушная марионетка, давно лишенная искры разума!
Выпустив на волю «проклятие бога», Клейн, действуя строго по заготовленному плану, уже успел низвергнуться обратно в материальную реальность и виртуозно дернуть за ниточки обоих своих болванчиков!