В этот самый миг его взор выхватил приближающуюся мадам Мэри. Дама изящно подцепила вилкой кусок фуа-гра в винном соусе и перенесла его к себе на блюдо.
Заметив, что женщина скользнула по нему коротким взглядом, Клейн отвесил легкий, вежливый кивок, подкрепленный теплой улыбкой.
— Смею ли узнать ваше имя? На прежних званых вечерах и балах, которые давал парламентарий Махт, мне не доводилось вас встречать.
Должно быть, благородная седина на висках и бездонная лазурь глаз Дуэйна Дантеса произвели должное впечатление, раз мадам Мэри — обладательница довольно заурядной внешности с высокими скулами — решила первой закинуть удочку.
Клейн с мягкой улыбкой отозвался:
— Я — коммерсант из залива Диси, Дуэйн Дантес. Только-только обосновался в здешних кварталах. Выпадет ли мне честь узнать, как величать вас, мадам?
Мэри глубокомысленно кивнула, в мгновение ока смекнув, что перед ней очередной делец, из кожи вон лезущий, дабы прорубить окно в высший свет — точь-в-точь как она сама в былые годы.
Растянув губы в улыбке, дама произнесла:
— Мэри Шот, член совета директоров компании «Коим».
Она благоразумно умолчала и о статусе крупнейшего акционера, и о своем кресле в Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы — такова уж была хваленая лоэнская сдержанность.
«Мэри Шот… Стало быть, вернула девичью фамилию? Ах да, развод же…» — беззвучно пробормотав это себе под нос, Клейн радушно продолжил:
— Я наслышан о вашем предприятии. Поставки антрацита и первоклассного древесного угля… За последние месяцы вы совершили поистине пугающий рывок. Хе-хе, признаться честно, я и сам подумывал вложиться в это дело, да только хватки не хватило тягаться с конкурентами.
Стоило лишь властям протолкнуть экологические законы, как спрос на бездымное топливо взлетел до небес. Компания «Коим» сорвала куш, переплюнув все свои былые достижения, а ее рыночная стоимость, по слухам, перевалила за баснословные четверть миллиона фунтов. Клейн отнюдь не бросал слов на ветер: он кристально ясно осознавал, что в ближайшие годы эта отрасль останется золотой жилой — по крайней мере до тех пор, пока человечество не нащупает альтернативные источники энергии.
Мэри, втайне гордившаяся тем, как виртуозно протолкнула нужные доклады и обеспечила родному предприятию головокружительный взлет, не смогла сдержать довольной улыбки:
— Всё потому, что общество наконец-то начало печься о том воздухе, которым дышит.
Оборвав фразу, она тяжело, едва слышно вздохнула:
— Жизнь вроде бы налаживается, вот только и хлопот прибавляется с пугающей скоростью.
Поскольку они только-только «познакомились», Клейн благоразумно не стал совать нос в чужие проблемы. Опираясь на свой богатый багаж сведений о мадам Мэри, юноша играючи выруливал на нужные темы, отчего беседа потекла легко и непринужденно.
«Хех, а к Шерлоку Мориарти она относилась совершенно иначе… Стоя перед давней знакомой с новой физиономией и чужой легендой, пожинать плоды абсолютно иного обхождения — в этом есть нечто поистине магическое и абсурдное…» — посреди этого светского щебетания на Клейна внезапно снизошло озарение. Юноша физически ощутил, как избыток эликсира «Безликого» в его организме начал стремительно, бурляще перевариваться.
Спустя пару минут к ним приблизился ослепительно привлекательный блондин. Покручивая в пальцах бокал с красным вином, он одарил мадам Мэри белоснежной улыбкой:
— Мэри, о чем щебечете?
— Хибберт, позволь представить: мистер Дуэйн Дантес из Диси. Его байки о морских скитаниях и приключениях в Западном Баламе просто захватывают дух, — с готовностью взяла на себя роль сводни Мэри. — Дуэйн, а это мистер Хибберт Холл, старший отпрыск графа Восточного Честера. Хе-хе, по-хорошему мы обязаны величать его лордом, но он предпочитает скромный титул главного секретаря. Главного секретаря Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы.
«Слышал-слышал, еще бы… Разумеется, когда носил личину Шерлока Мориарти… Граф Восточного Честера — это же стопроцентная аристократическая элита, самые сливки общества…» — Клейн, источая вежливость, но ни на йоту не роняя собственного достоинства, отвесил учтивый поклон:
— Дозвольте мне, как простому обывателю, выразить вам глубочайшую признательность. Благодаря титаническим трудам вашей Комиссии столичный воздух наконец-то стал пригоден для жизни.
Хибберт Холл, изрядно польщенный столь искренними, льющимися от чистого сердца дифирамбами, с улыбкой отозвался: