— Подождите, синьор, я должен пойти с вами, — сказал я, с трудом заставив себя сесть.
— Ты не знаешь, куда я иду, — ответил он, прищурившись.
— Вы идете навестить больного. Больного чумой.
— Не сейчас. Один юноша из знатного семейства поранился мечом, и у него заражение крови.
— Можно мне пойти с вами и посмотреть? — спросил я. — Может, я сгожусь на что-нибудь, буду нести инструменты, ну хоть что-то.
Внезапное решение так удивило меня самого, что туман в голове даже немного рассеялся, и я поднялся на ноги.
— Почему-то мне не пришло в голову, что ты мог бы мне помогать, — задумчиво произнес Сфорно.
— Не могу же я вечно работать могильщиком, — заметил я. — Теперь, когда чума пошла на спад, городу они больше не нужны. А у вас четыре дочери и ни одного сына, который мог бы вас сопровождать.
— Нет сына, чтобы обучить его моему ремеслу! — вздохнул Сфорно.
— К тому же мальчика наверняка придется держать, если придется ампутировать руку.
— Верно. Ты тяжело работал и набрался силенок, да и достаточно закален, чтобы выдержать это зрелище, — с улыбкой согласился он. — Ты был бы мне хорошим подспорьем, может, даже когда-нибудь стал бы врачом. Давай-ка, одевайся.
Я вытряхнул коричневое шерстяное одеяло, под которым всегда спал, свернул его и очистил рубаху от сена и кошачьей шерсти. Моя рабочая одежда — штаны, фарсетто и накидка — висела на деревянном крючке у двери. Сфорно бросил мне одежду, и я оделся.
— Мне никогда раньше не приходило в голову, но, думаю, мне бы понравилось работать врачом. Это хорошее ремесло.
— И тяжелый труд, — добавил Сфорно. — Многому нужно учиться.
— Я не боюсь тяжелой работы и готов учиться, — сказал я и вдруг понял, что я действительно хорошо подготовлен.
Месяцы обучения у Рахиль и Гебера постепенно воспитали во мне жажду к знаниям. А после того, что мне показал философский камень, мне захотелось найти новый путь в жизни. И я сказал:
— Мне просто не терпится всему научиться!
Сфорно внимательно изучил мое лицо и кивнул.
— Ты пойдешь эмпирическим путем, начнешь с наблюдения. Будешь смотреть на меня и учиться, а потом практиковаться сам под моим присмотром. Если проявишь способности, я достану тебе труды Галена и, конечно, трактаты Аристотеля. Будешь читать. Еще могу послать за копией великого «Канона» Авиценны. В нем содержатся важные медицинские сведения — об инфекционной природе чахотки и туберкулеза, о переносе болезней через воду и почву, о взаимосвязи душевного и физического здоровья. Тебе придется выучить латынь. Авторы великих медицинских трактатов в большинстве были сарацинами, часть — греками, и их труды переведены с греческого. Я найду для тебя учителя. Ты быстро учишься, так говорит Рахиль, хотя и не добровольно. — Сфорно криво улыбнулся.
— Могу поспорить, сегодня она говорила совсем другое и совсем не рассыпалась в похвалах, — ответил я, и мы с пониманием переглянулись.
— Она похожа на мать, на все имеет свое твердое мнение, — снисходительно произнес Сфорно и вздохнул.
В сарае было по-осеннему прохладно, и Сфорно укутался поплотнее в плащ.
— Но опять же, предупреждаю: не думай, что стать врачом так уж легко!