— Я так и сказала! — повысила голос жена.
— Я просто уточнил, — сказал еще более поникший муж.
— Ничего ты не уточнил. Сказал очевидное.
— Я просто…
— Ты всегда просто! Одна я всегда сложно и всегда виновата!
В этой паре главенствовала явно жена, что, судя по выражению глаз, доставляло ей неимоверное удовольствие. Я бы не удивился, узнав, что до этого у нее было пять мужей, которые скоропостижно скончались от какой-нибудь болезни, которую уже давным-давно научились предсказывать и лечить.
— Лучше б вы молчали, чистое слово, — вмешался Костун.
— А тебя не спрашивали, дэбел, — возмутилась старушка. — И не «чистое», а «честное».
— А при чем тут моя раса? Ты за своей смотри, танэк.
Оба пренебрежительно выплюнули названия чужой расы, словно это было какое-нибудь обзывательство. Названия некоторых рас и правда на некоторых языках было созвучно с чем-то неприличным и оскорбительным, хотя, насколько я знал язык и дэбелов, и танэков, у них ничего подобного не было. Хотя неологизмы можно придумать всегда.
— А что мне смотреть за моей расой? Нам больше миллиона лет, — гордо подняла подбородок старуха. — И наша лысина тому подтверждение.
— У меня тоже есть небольшая лысина… — гордо выпятил грудь Костун.
— Ха! — перебила Костуна старушка. — Не надо путать отсутствие волос из-за эволюции и простое облысение.
Костун сжал кулачки так, что даже сквозь толстую кожу проступили белые костяшки, и готов был уже броситься и растерзать высокомерную старушку, но тут вмешался другой толстячок:
— Да будет вам, будет, — встал второй дэбел между оппонентами. — Сейчас мы все в одной тарелке. Не надо нам ссориться. Нужно что-то решать. Все мы здесь не бедные Люди, так что предлагаю скинуться и отдать бандитам выкуп. Уверяю вас, если мы так поступим, завтра же окажемся в родных пенатах.
— Не все решают деньги, — впервые заговорил франт. Деньги никого не оставляют равнодушными.
— Как это? — поднял брови толстячок. Он явно не мог смириться с таким высказыванием. — Деньги могут решить любую проблему.
— Это работает только в том обществе, где деньги имеют вес. Здесь же Людям важнее не умереть от голода и жажды.
— Молодо-зелено, — усмехнулся толстячок. — Так если деньги есть, то можно и еду с водой купить. Элементарно!
Толстячок скрестил, хоть и с трудом, руки на груди, демонстрируя, что его довод железобетонный и черноглазый все равно ничего не сможет противопоставить такому аргументу, а потому разговор окончен.
— А вы видели здесь магазины? — спросил черноглазый. Толстячок поморщился.
— Да как тут что увидишь? — поддержал собрата Костун. — Нас же окружили, как крестьяне хлебопекарню. — Поговорки Костуна не отличались логичностью, но произносил он их всегда с таким видом, словно именно на этих жизненных мудростях и вырос, считая их незыблемыми. — Ничего не разглядишь.
— А я вот все разглядел, — подал голос телохранитель черноглазого, вставая с корточек. — Нет тут ни магазинов, ни лавок продовольственных, а значит и деньги не нужны. Только если заместо бумаги туалетной, хех!
Толстяк всячески пытался перебороть себя, что явственно отображалось на его запотевшем лице, он не желал верить в подобное, а потому пытался всех вокруг, как и себя, убедить, что выход все же есть, и он именно в деньгах, потому что в его понимании любой вопрос могут решить именно они. Уповать на другое он был просто неспособен.
Он так и не смог придумать никакого довода в пользу своего суждения:
— И… и что вы предлагаете нам делать? Если им деньги не нужны, то что? — поник дэбел, став похожим на толстую копию лысого тощего старичка.
— А разве не понятно? — вскинул телохранитель руками.
— Мне вот все понято, — подал голос и я, радуясь, что разговор наконец перетек в нужное русло. Зачастую такой момент приходится ждать часами, выслушивая ермолафию, не имея даже права подать голос, если ты не являешься одним из основных участников диалога или полилога, а всего лишь простой служака. У меня было и такое.
— И что же тебе понятно? — недовольно буркнул Костун.
— Им не нужен выкуп, им нужны мы. Особенно вы, — показал я на толстячков и довольно ухмыльнулся.
— Мы? Зачем? До некоторых доходит, как до жирафов. Толстых таких, упитанных жирафов.
— Вам же только что сказали. Им важны не деньги и ценности, а пропитание.
— И? — хором отозвались непонятливые толстячки.
— Вы как хотите: чтобы вас на костре зажарили али в водице сварили? А может предпочитаете потушиться с пряностями?
Толстячки и старички вылупили глаза и пооткрывали рты, даже молодой полицейский отвернулся от стены и испуганно уставился на меня с таким видом, словно это я сам грозился их всех слопать. Может даже подумал, что именно это я и сделал с его более опытным напарником.