— Давай, раз уж принес, — усталым голосом приказала Баба Яга. Потом посмотрела на Аню, — Справишься?
— Попробую… — неуверенно прошептала девочка.
Баба Яга хотела сказать что-то резкое, но посмотрев на усталое лицо Анюты, промолчала. Так же молча она вытерла руки о чистое полотенце, поданное стоящим рядом Еремой, и взяла у Андрюши ларец.
— Открывал?! — Баба Яга зыркнула на мальчишку так, что тот вжал голову в плечи и тихо заплакал.
— Да…немножко, — слабым голосом пролепетал он.
— Ай, ладно, теперь уж все едино.
Баба Яга открыла ларец и подала его Анечке. Девочка аккуратно вынула трепещущее сердце и очень быстро положило его в дыру, оставленную джедайским мечом. Потом немного поводила над раной руками, и та моментально затянулась.
Все стояли вокруг Кощея и ждали. Баба Яга достала зеркальце и поднесла к губам Владыки. Зеркальце осталось чистым.
— Не получилось… — устало прошептала она, опускаясь на траву.
— Деда, НЕ УМИРРРРАЙ! — вдруг громко и на удивление чисто закричал Вася. От его крика тело Кощея дернулось, как от электрического тока.
— Ты что!.. Ты что кричишь, не видишь, что ли… — заплакала Анечка и замахнулась на Васю.
— Нет, постой! — остановила ее Баба Яга, — крикни, соколик, крикни еще. КРИЧИ ГРОМЧЕ!
-ДЕЕЕДААА! — заорал Вася так, что все птицы в соседних горах поднялись в воздух. — Деда, не умирай!
Тело Кощея подбросило, перевернуло в воздухе и ударило оземь. Кощей закашлялся и застонал…
Эпилог
На берегу Синего моря в заморском деревянном кресле полусидел — полулежал совсем седой, но крепкий еще старик с пышной белоснежной шевелюрой, лихо закрученными усами и синими, как льдинки, глазами. Изредка он прихлебывал что-то из золотого кубка, стоящего рядом на столике, и морщился.
Этим стариком был я.
Со стороны леса медленно шел домовой, неся что-то в руках.
— А, Ерема, проходи садись, — приветливо поздоровался я, загораживаясь ладонью от лучей заходящего солнца.
— Ну, как там… дела?
— Как сажа бела, — недовольно пробурчал Ерема.
— Этот Ваш… ученичок, — при этих словах Ерема сплюнул, — задумал такую штуку, чтоб огороды сами поливались.
— И что? — с интересом посмотрел я на домового.
— И ничего! — отрезал тот и снова сплюнул. — Все сгорело, капуста зажарилась. — Напряженье, вишь ты, он не рассчитал! Я ему покажу напряженье! Откуда мертвые головы брать будем? Откуда, я вас спрашиваю?!
После этих слов Ерема строго погрозил пальцем, вздохнул и грустно продолжил:
— Я ведь чего пришел-то… Уезжаю я, Хозяин. Наказание свое на этой поганой службе я, почитай, уже год назад отбыл. А при новом хозяине.. — Ерема опять посуровел, — Механизация ему, новации…
— Ну…тогда давай обнимемся, что ли, — предложил я. Мы молча обнялись.
— Не поминайте лихом, Хозяин, ежели, что не так… Нужон буду, кличь — завсегда прибегу, — расчувствовался домовой. По морщинистым щекам катились слезы.
— Спасибо тебе, Ерема, за ВСЕ спасибо!
— Да, ладно, — замахал рукавами Ерема, — чего уж там! Как было велено, так и сделал.
— Кстати, — он хлопнул себя по лбу, — Гость же к Вам. Высокий гость… Да вона они, сами прибыли.
Я опять поднес ладонь козырьком ко лбу и всмотрелся в даль.
По берегу Синего моря, по самой кромке воды, шагал странный человечек. Росточка он был маленького, в белом пиджаке и черных брюках. Черные лакированные туфли человечек нес в руках, с удовольствием зарываясь босыми ногами в мокрый песок.
Он улыбался, а, подойдя ко мне, еще и церемонно поклонился, сложив ладони вместе.
— Здрасьтвуйте! Ай, хоросо тут у Вааась… — протянул странный посетитель и обвел рукой открывавшийся вид. Вид действительно был хорош.
«Китаец что ли?» — подумал я, а потом несколько бесцеремонно спросил:
— Кто Вы?
— Оооо, — всплеснул руками человечек, — извините, я не представился… Зовите меня. ну, скажем, господинь Янь.
Господин Янь опять церемонно поклонился.
— А Ви? Как мне обращаться? — он склонил голову на бок.
— Зовите меня — господин Александр, — улыбнувшись, ответил я.
— Алексяндрь… — протянул господин Янь, как бы пробуя имя на вкус, — Это значит «великий». — Да, это имя Вам подходит!
Он подошел и встал прямо напротив меня. Поклонился и торжественно начал:
— О, великий господин Александр! Совет восхищен мудростью, которую Ви проявили в битве за Царство Инь-Ян, называемое также Лукоморьем.