– Не хочешь поблагодарить меня за спасение твоего жалкого человеческого питомца?
– Он сбежал, ты, лжец.
– Он выбрался из камеры, – возмутился Мор, – я же доставил его к Адским Вратам до того, как демоны схватили его. Правда, я оставил его в худшем состоянии, чем нашел, но ведь за все нужно платить, не так ли?
– Так это ты, – зарычала она, – ты – тот, кто его избил.
Он безразлично передернул плечами, один из шипов на его наплечнике прорезал глубокую впадину на белой краске косяка ее двери:
– Я не сделал ничего, чего не сделали его похитители. Или сделали бы, если бы ты не добралась до него раньше, чем парни Сартаэля.
– Я тебя презираю.
Мор в притворной обиде схватился за грудь:
– Ты меня ранила.
О, она хотела бы его ранить, но мечем:
– Чего ты хочешь? Я сделала все, о чем ты просил, так что можешь убираться из моего дома к чертовой матери.
Ее брат провел пальцем по выгравированному, на латном нарукавнике, символе лука и стрелы. Правильное прикосновение призовет реальное оружие в его руки, и Лимос надеялась, что он не собирался всадить стрелу ей между глаз.
– Я пришел сказать, что у тебя хороший вкус, – произнёс он, останавливая движения пальцев.
Она уставилась на него:
– Да не уже ли?
– Да. – Удовлетворение засияло в его глазах постепенно превращаясь в хищный блеск, а губы приоткрыли клыки, длинной в ее мизинец. – Я кормился от твоего паренька, он очень мягкий на вкус. Впрочем, ты сама убедишься, когда твоя Печать сломается.
Бешенство от осознания того, что он запустил свои клыки в Эрика, бушующим пламенем разлилось по ее венам. Ее брат жестоко обошелся с Эриком, причинил ему боль и использовал, но кроме этого, к злости примешивалось чувство ревности.
Мор испытал с ним нечто личное... и, хотя, это было больное и вывернутое на изнанку понимание личного, но несомненно, кормлению присуща некая навязанная близость, интимность проникновения под кожу. И она ни чуточку не сомневалась, что ее брат получил огромное удовольствие от того, что сделал.
Лимос очень хотела запустить ножом для мяса в голову Мора, но она не подарит брату такого удовольствия.
– Моя Печать не сломается, – тихо ответила она.
– Сломается. – Мор оттолкнулся от дверной рамы. – Это единственная причина, по которой я еще не убил человека. Я хочу, чтобы ты это сделала. Хочу наблюдать, как ты иссушишь его до смерти.
– Почему тебе так важна его смерть?
– Потому что, – сказал он голосом столь же темным как черное вещество, сочившееся из стыков его лат, – он также питался от меня. А значит, когда он умрет, его душа станет моей. У меня свои планы на нее.
Ужас сдавил горло Лимос, сжав настолько сильно, что она едва ли могла дышать, но все же она поборола желание накинуться на брата.
Когда Лимос снова смогла заговорить, голос стал очень хриплым.
– Зачем? Почему ты это сделал?
Но прежде чем успела полностью озвучить вопрос, она уже знала. Каждая душа, которую забирает Мор, делает его сильнее. Но тут было что-то большее.
– Да, – протянул Мор. – Ты знаешь зачем. Мозгов у тебя всегда было больше чем сисек. – Он блеснул клыками, – в обмен на душу Эрика, твой муженек даст мне все, что я захочу.
Спокойствие Лимос испарилось. Она схватила нож для мяса и изо всех сил метнула его.
Мор изящно увернулся, лезвие, не причинив вреда, впилось в стену и завибрировало. Бросив через плечо улыбку, он отошел в угол и исчез из вида.
Мудак. Проклятый сукин сын.
Закрыв глаза, Лимос уперлась кулаками об стол и стояла так пока не успокоилось кровяное давление.
Но как только шквал эмоций утих, она снова услышала звук шагов.
В этот раз в кухню вошел Танатос, одетый в свои обычные черные брюки и длинное черное пальто, застегнутое от воротника до талии. Лимос могла поспорить, что под ним был черный свитер. Вместо любимых готических сапог на толстой подошве, он одел военные ботинки.
– Выглядишь ужасно. – Тан бросил на стол пару тренировочных штанов и футболку. – И почему в стене нож?
– Здесь только что был Мор, и целью был его затылок.
Танатос напрягся, его желтые глаза потемнели до золотисто янтарных. Вокруг него завихрились тени.
– Чего он хотел?
– В основном, подразнить меня.
Боже, Лимос ненавидела все это. Ненавидела, что ее брат превратился в зло. Ненавидела его власть над собой. Ненавидела, что теперь он владел душой Эрика так, как никогда не сможет она.
Не то, чтобы она хотела душу Эрика, но определенно Лимос не хотела, чтобы та была у Мора. Эрик был... что? Ее? Невозможно, даже если бы он ее не ненавидел.
Танатос затих, словно размышлял чем их брат мог дразнить Лимос. Она ждала вопросов и удивилась, когда он спросил:
– Как там человек?
– Не уверена. Он не помнит, как сбежал.
– Ты поработала над его воспоминаниями?
Они с братьями могли стирать воспоминания – в зависимости от ситуации и личности, обычно они изменяли события, случившиеся не позднее пары часов назад, но чаще всего, большего и не требовалось.
– Я ничего ни делала с его мозгами. Он думает, что все еще находится в Шеуле. – Лимос разочарованно вздохнула. – Я немного обеспокоена. – Немного? Да она напугана до чертиков.
– Да, но, помнишь какой нервной была ты после того, как сбежала от Эгиды?
Как такое можно забыть? Те ублюдки парализовали ее слюной адской гончей и держали в темнице, пока тыкали и пихали, устраивая небольшие пытки просто ради удовольствия. Ресеф спас ее и Лимос понадобилось целых два дня, чтобы пережить то испытание.
– Ему просто нужно немного времени.
Танатос переступил с ноги на ногу.
– Говоря о котором...
– Не произноси этого, – зарычала Лимос. – Убить Эрика, чтобы его не поймали демоны, больше не вариант. Наш придурошный брат провернул с ним какой-то вид обмена кровью. И теперь, если Эрик умрет, его душа будет принадлежать Мору.
– Блядь, – выдохнул Тан. – Это плохо.
– Думаешь? – Она нагрузила поднос едой и водой. – Я только не понимаю, чего он ждет? Почему уже не убил Эрика?
– Без понятия. Может привязывание души сродни обращению в вампира? Ее нужно "взять"?
– В этом я ничего не смыслю, но у меня есть и хорошие новости. – Лимос достала монету Сартаэля из кармана своих шорт. – Посмотри, кто объявился. – Она щелчком бросила монету Тану, который легко поймал ее на лету.
– Так, так, – пробормотал он, изучая чеканку. – Скрывающийся ангел пришел поиграть в Апокалипсис. – Он взглянул на Лимос. – Где ты это взяла?
– Я убила демона, который пытался с ее помощью отследить Эрика, – сказала она, наслаждаясь вспышкой жара, скользнувшего по коже. Она могла сказать Тану правду, что Кинан убил демона, но брат начнет беспокоится о том, что она там делала с Кинаном. – Я думала Сартаэль мертв.
– Долгое время ходили слухи, что он не мертв, а находиться в плену у Сатаны. Некоторые даже говорили, что его превратили в адскую крысу и держат, как питомца.
– Тогда зачем освобождать его именно сейчас?
– Может твой жених настолько отчаянно хотел найти Эрика после того, как тот сбежал.
– Возможно, но это крайняя мера – освобождать Сартаэля после такого длинного заключения чтобы найти одного человека. – Она посмотрела на торчащий из стены нож. – Мор, – ей захотелось плюнуть при упоминании его имени. – Мор упоминал Сартаэля, когда был здесь. Могу поклясться твоим левым яичком, что все это Мор устроил, чтобы тот помог найти мой агимортус.
Танатос подкинул монетку на ладони несколько раз:
– Я бы попросил тебя не разбрасываться моими яйцами так легко, но, все же, это имеет смысл.
– Мы можем использовать монету, чтобы найти Сартаэля?
– Нужно посмотреть в моей библиотеке. Также Ривер может что-то знать. Я призову его.
Просто класс. Как раз время создать хоть какой-то план. Она схватила поднос и одежду и позволила Танатосу проводить ее к спальни.