Ки пробежался пальцами по странице Демоники – демонической библии, поведавшей о четырех пророчествах для Всадников... четыре пророчества, которые обернут их во зло.
Эгида разобралась в трех из существующих четырех. Предсказание о Танатосе оставалось темной лошадкой, а единственной информацией, которой делились Всадники, было утверждение, что его Печать в безопасности и не может сломаться.
Узрите! Невинность есть проклятье Смерти и желания его – его ноша, а клинок его Избавление. Если к крику не успеть – Комета Судьбы один лишь выход.
Какого. Черта.
– У нас нет выхода, – произнес Вал, – сейчас, или никогда. Люди гибнут сотнями тысяч. Полк Смотрителей-Х провел подсчеты. Если Мор продолжит свои действия, в течений года половина населения планеты исчезнет. Наш план – это дохлый номер, но это все, что у нас есть.
– Для справки, – ответил Декер, – Я это не поддерживаю.
Для справки, Кинан тоже не поддерживал. Но, поскольку Ривер исчез без вести и не мог им помочь, Эгида решила двигаться по избранному курсу, с или без одобрения Кинана.
Единственное, что мог сделать Ки – находится там и проследить, чтобы никто не пострадал.
Лэнс фыркнул:
– Смешно слышать такое брюзжание от военного.
Голубые глаза Декера превратились в ледяные глыбы, и до того, как ситуация стала критической, Вал прочистил горло, перебирая инициативу на себя:
– Приведите Реган.
Кинан опять наполнил чашку с кофе, пока ждали единственную женщину, входящую в совет Старейшин.
Она вошла, темные волосы, уложенные в косу были переброшены через плечо, их концы растрепались, и он знал, что пока она ждала за дверью, то нервно их теребила.
Реган села. Внешний вид супер модели никак не умилял ее воинственной сущности. Она была бойцом до мозга костей, буквально рождена в сообществе Эгиды.
– Ладно, – сказала она своим томным голосом, – зачем это сборище?
Малик посмотрел на нее взглядом, не предвещающим ничего хорошего:
– Во-первых, ты должна сохранить все сказанное в секрете, даже от других Старейшин.
Реган нахмурилась.
– Я не понимаю.
– Все, что мы тебе скажем, не должно покинуть пределы этой комнаты. – Сказал Вал. – Конечно, мы доверяем всем Старейшинам, но, чем меньше людей узнает о наших планах, тем меньше вероятность того, что нас раскроют. Как только мы приступим к выполнению первой части нашей задумки, мы введем всех остальных в курс событий.
Лэнс показал на свиток своей чайной ложечкой:
– Этот документ был найден в древнем затерянном хранилище Эгиды. Мы считаем, что в нем находиться ключ к тому, как остановить Мора.
– И что мне со всем этим делать? – спросила Реган.
Они обменялись неуверенными взглядами. Когда Кинан подумал, что уже никто не ответит, заговорил Малик, его голос был еще более угрюмым, чем взгляд, которым он буравил Реган:
– Кинан и Эрик были нашими посредниками, когда дела касались Всадников. Но, очевидно, что он больше не может справляться с этой работой.
– Так вы хотите, чтобы я сыграла наездника для Всадников.
Вал поперхнулся своим кофе, а Кинан проделал почти, то же самое со своим языком.
– Это, – прохрипел Вал, – невероятно точно.
Реган вздохнула.
– Колитесь, люди. О чем вы говорите?
– Нам нужно, чтобы ты стала больше чем посредником. Мы подстроим так, чтобы ты осталась наедине с одним из них.
– С кем?
– С Танатосом, – ответил Кинан.
Но до того как Ки успел смягчить предстоящий удар, вмешался Лэнс.
– Мы хотим, чтобы ты соблазнила его.
Реган тяжело вздохнула, а ее обычно бронзовая кожа побледнела.
– Вы... что?
– Ты должна затащить его в кровать.
Она вскочила на ноги.
– Да что такое в том чертовом свитке? Какой-то Эгидовский роман? Эротика из Преисподней? Да пошли вы все.
– Я же говорил, она не пойдет на это, – встрял Лэнс. – Она ненавидит мужчин.
– То, что я отшила тебя, еще не значит, что я ненавижу мужчин, придурок.
Лэнс покраснел.
– Ты отвергаешь всех. – Он оглядел собравшихся за столом. – Вы когда-нибудь видели ее с парнем?
Нет, Ки не видел, но ему было насрать на ее личную жизнь, или же отсутствии таковой.
– Успокойтесь, вы оба.
– Просто я не понимаю, почему так важно, чтобы я залезла в постель к... к... Всаднику. – Она задрожала при последнем слове.
– Потому что, – тихо сказал Вал, – только так ты сможешь забеременеть от него.
***
Забеременеть? Коллеги хотят, чтобы она зачала ребенка Смерти.
Сперва, Реган захотелось закричать. Или, может, выбежать из комнаты. Но двадцать пять лет работы в Эгиде научили ее сдержанности. И она подавила приступы злости, бурлящие внутри, как ее учили в организации по истреблению демонов с первого дня ее прихода туда новорожденным младенцем, все еще покрытым кровью матери от родов.
– Мой ответ – нет, но скажите на милость, почему вы считаете, что Танатос нуждается в том, чтобы с кем-то перепихнуться, и почему думаете, что я буду в этом участвовать? Господи. Переспать с гребаным Всадником?
Вал откинулся в своем кожаном кресле, и все поняли, что сейчас будет лекция.
– Если верить свитку, когда Римской Империей прокатилась чума, которая забрала жизни более пяти миллионов человек и ответственным за которую посчитали Мора, тогда первый из прорицателей Эгиды Маркус Лонгинус осознал, что если Мор настолько опасен сейчас, то все станет в миллионы раз хуже, когда его Печать сломается.
Малик утвердительно кивнул головой:
– Мы знаем, что Хранители Эгиды давно заинтересовались Мором, но до сих пор понятия не имели, что уже давно ими приняты кое-какие меры предосторожности на случай, если начнут ломаться Печати Всадников.
– И почему сосредотачивать внимание именно на нем? – Спросила Реган, засовывая пальцы в карманы джинсов чтобы успокоить свое стремление выражаться жестами, и не выставить себя легковозбудимой идиоткой.
– Потому, что Демоника рассказывает, что его Печать сломается первой. – Сказал Кинан. – Кинжал искупления был выкован специально, чтобы уничтожить Всадников. Но он у Мора, а это значит, никто другой не сможет его использовать, чтобы его убить. Вот тут самое время вспомнить старину Маркуса Лонгинуса.
– Он уединился в пещере для медитаций и записал свои ведения. – Продолжил Вал.
Лэнс фыркнул:
– Конечно сейчас мы знаем, что такие гроты были наполнены природными газами, способными вызывать галлюцинации, так что все, что видел Маркус может оказаться дерьмом собачьим.
Реган ненавидела, когда приходилось в чем-либо соглашаться с Лэнсом, но он озвучил и ее опасения. В древние времена все, что происходило, считалось деянием Бога, или богов, в зависимости от времени и религии. Поэтому вся та чушь, которая померещилась какому-то чуваку, надышавшегося галлюциногенных испарений, могла быть истолкована, как ниспосланное создателем послание.
– Хорошо, какое же "дерьмо" привиделось Маркусу?
Вал подтолкнул свои очки на переносицу.
– У него было видение, что единственной надеждой для мира, если сбудется пророчество Демоники и все Всадники превратятся во зло, станет тайный ребенок, зачатый воином Эгиды и Всадником. Этот ребенок станет спасителем человечества.
– А... не подойдет ли тогда любой из Всадников? И любой из Хранителей? Почему этот бредовый глюк не может быть о Эрике и Лимос? – Она улыбнулась Лэнсу. – Или ты можешь наконец отрастить яйца и совершить мужской поступок. Или ты ненавидишь женщин?
– Я так же сильно люблю женщин, как, наверное, и ты. – Огрызнулся он в ответ, и Реган закатила глаза от его тупого замечания.
Она не была лесбиянкой. Она просто... ну, она не хотела рисковать, когда дело касалось секса. Для нее оргазм становился мгновением, когда она на несколько минут утрачивала с большим трудом созданный контроль... а когда имеешь способности, как у нее, совсем не хочешь терять самообладание.