Глава 14
Эрик потерялся. Новость о том, что он больше не в Шеуле была чертовски хороша, но теперь он превратился в большого недоумка. Клочки его памяти исчезли, а то что там осталось было зыбким, похожим на сон, и он не мог сказать где воспоминания, а где сон.
Господи, он ненавидел все это, всегда гордился собой, потому что имел чертовски хорошую память, особенно после интенсивной военной подготовки, помогающей ему вспоминать мельчайшие подробности последующих встреч с демонами.
А теперь, он беспокоился о том, как много из его жизни утеряно, и вернется ли оно когда-нибудь.
В состоянии абсолютного бешенства, он ушел в свою комнату... комнату Лимос, догадался он – но клаустрофобия обернулась вокруг него плотнее, чем пуленепробиваемый жилет, и Эрик подошел к раздвижной стеклянной двери – только чтобы обнаружить, что она заперта. Снаружи.
Паника завладела им, и он разбил стекло креслом, перемахнул через перила и вырубил охранника одним ударом. Эрик побежал, забыв про обувь, в густые заросли за домом.
Он не знал насколько далеко убежал, когда услышал, что его зовет Лимос, но Эрик не остановился пока легкие не запылали от нехватки кислорода, кожа покрылась потом, а путь преградил водопад, что делил джунгли пополам.
Тяжело дыша, он наклонился и оперся руками о колени. В этот момент Лимос подошла сзади.
– Впечатляюще. – Ее голос прозвучал мягко, а рука легла ему на плечо и теперь, когда он знал, что она реальна, ее прикосновение было намного приятнее.
– Я боролся с демонами с раннего детства, сначала в своем собственном доме, потом в армии. Я настоящий слабак. – Господи, он поверить не мог, что вспомнил детство, и если Лимос хоть немного была похожа на остальных женщин, она вцепиться в него как клещ.
– Я не считаю тебя слабаком. – Ее рука упала, когда он выпрямился и повернулся к ней лицом. – И если мне не изменяет память, тебе удалось однажды сбить меня с ног.
В ее глазах заплясали веселые искорки, а Эрик фыркнул, вспомнив как он схватил ее за лодыжку и потянул за ногу, так что она приземлилась сверху на него.
– В моей памяти серьезные пробелы, я сомневаюсь в некоторых вещах – реально ли то, что произошло, но все же я помню. – Он судорожно вдохнул. – То, что ты мне рассказала про... своего жениха… это правда? – Лимос нервно посмотрела в сторону: – Всадница?
Она перевела сузившийся взгляд на него.
– Скажи мое имя.
– Отвечай на мой вопрос.
– Скажи. Мое. Имя.
Еще больше расстроившись, он наклонился поближе и оказался с ней лицом к лицу:
– Отвечай на мой гребаный вопрос.
Стало понятно, что их разговор зашел в тупик, и он не отступится. Если две дюжины уродливых демонов с крюками, молотами и ножами для сдирания кожи не смогли заставить его произнести имя Лимос, у нее не было ни шанса.
Наверно, она поняла это. Но все еще не желая признавать поражение, Лимос перебросила волосы через плечо и направилась к краю прозрачного природного бассейна у подножья водопада, где начала внимательно рассматривать свои пальцы.
– Черт, ноготь сломался.
– Господи. – Он нервно вскинул руки. – Ты можешь сосредоточится на чем-то конкретно, или хотя бы относится к чему-то серьезно?
– Я отношусь к своим ногтям очень серьезно. – Фыркнула она. – Когда живешь столько, сколько я, начинаешь ценить всякие мелочи. Кстати говоря, у меня есть кое-что, принадлежащее тебе. Не знаю, насколько они для тебя важны, но я сохранила их у себя.
Она протянула ему сжатую в кулак руку, с которой на серебряной цепочке свисали его армейские бирки. Он забрал их – еще одно подтверждение реальности, и когда одел на шею, то почувствовал себя почти целым.
Теперь осталось заполучить свое оружие и армейское кольцо, и он сможет отсюда убраться. К сожалению, кольцо забрали его похитители, и вернуть обратно он его уже не сможет.
– Спасибо. – Его голос прозвучал слишком хрипло.
Лимос хранила его бирки, которые он мог заменить всего за несколько баксов, как ценное сокровище. Он осознал, что к нему она относилась так же.
Она могла оставить его в Центральной Больнице Преисподней, или отдать ребятам из Полка Смотрителей-Х, но вместо этого, она сама выходила его.
Она сделала все от нее зависящее, чтобы он питался. Возбудила к жизни все его чувства, чтобы вернуть в реальный мир.
Эрик не сомневался, оставь она его с военными или Хранителями Эгиды, он бы сейчас лежал прикованный к кровати, весь в капельницах, и доктора ставили бы на нем эксперименты, пытаясь проникнуть к нему в голову.
Черт, они бы только ухудшили его состояние.
– Ты до сих пор не веришь, что все это реально? – Она посмотрела вниз, где вода кружилась вокруг ее ног, бурлила и пенилась, натыкаясь на гладкую гальку.
Он потянулся к ней и приподнял ее лицо за подбородок, надеясь, что прикосновение к ее теплой коже поможет ей удостоверится в том, что он полностью, на все сто процентов, откровенен с ней:
– Я верю. Ничто в той адской дыре не было настолько теплым как ты.
Она сглотнула.
– Тогда почему ты не назовешь моего имени?
– Не хочу рисковать, вдруг кто-то услышит. Хоть ты и говорила, что я должен произнести его, испытывая страдания, все же я не хочу искушать судьбу.
– Почему? После всего, что ты пережил из-за меня, почему ты не хочешь просто назвать меня по имени и насладится тем, что я наконец получу то, что заслужила? – Едкие слова и жесткие нотки в голосе заставили его задуматься, через что же ей пришлось пройти в жизни, раз она могла подумать, что он на такое способен.
– Не скажу, что не думал об этом. – Признался он. – Когда я был в Шеуле, месть была единственным, о чем я мечтал. Но я знал, что ты не хотела, чтобы все так обернулось, поэтому, нет, я не могу так с тобой поступить.
Лимос потянулась и поиграла со своим кулоном-Печатью.
– И почему, мечтая о мести, ты отказал демонам, когда они предложили тебе сделку... мою пытку на твою?
Вот, черт, хотел бы он, чтобы она не знала. Он не желал, чтобы кто-либо знал о том, что он там пережил. Пытки, как оказалось, были глубоко личным, хотя и ужасным опытом, которым он предпочитал не делиться.
– Я не пошел на сделку, потому что не смог бы жить с самим собой. – Внезапное, ужасающее изображение Лимос, оскверненной руками, когтями, и приспособлениями тех демонов, мелькнуло в голове Эрика, и ему пришлось подавить рычание. – Я знаю на что способны те ублюдки, и никогда не пожелаю этого тебе.
Она тяжело сглотнула.
– И что же ты пожелаешь мне?
– Себя, – ответил он с жесткой честностью. – Такой дурак как я, желаю себя для тебя. Когда в спальне я сказал, что в мгновения ока ты окажешься подо мной, именно это я и имел в виду.
Лимос моргнула. Открыла рот.
– Но... – Он не дал ей возможности что-либо ответить. Эрик схватил ее за плечи и притянул к себе.
Она легко вздохнула, но не стала возражать, когда Эрик взял ее рот так, как мечтал каждый раз, закрывая глаза.
Вода плескалась вокруг них, маленькие капельки тумана окутали их лица, когда встретились их языки. Губы Лимос были нежными, тело напряженным, а ногти острыми, когда она впилась ними в его бицепсы.
Но, как и раньше, когда она скользнула руками к его плечам, прикосновение оказалось неуверенным, нерешительным.
Он не был так сдержан.
Он опустил руки к ее бедрам, схватил плоть под накидкой, но Лимос поймала его за руки и остановила.
– Почему, – пробормотал он возле ее губ. – Почему ты так застенчива?
– Потому что я никогда этого не делала.
Эрик откинул голову назад.
– Дерьмо собачье.
– Это правда.
– Хочешь сказать, что ты девственница? Тебе пять тысяч лет, и ты никогда не занималась сексом?
– Как я могла? – Мимо пролетела птица, и Эрик не удивился, когда все внимание Лимос переключилось на нее. Он с нетерпением ждал, когда она снова вернется к нему. – Я была помолвлена будучи совсем ребенком. Ты на себе испытал, что происходит, когда я поцеловала тебя.