– Протяните руки. – Осторожно, она повторила ритуал с Эриком и Лимос, потом завернула их порезы каким-то травяным листиком. Идесс протянула чашу и произнесла: – Отныне вы соединены, и кровь ангела, утратившего благодать, скрепит ваши брачные узы. Смочите уста, и пусть из них льется правда.
– Льется правда? – спросил Эрик.
Идесс ответила кивком.
– Дабы ваш союз стал истинным, вы должны скрепить его правдой. Каждый обязан открыть секрет особой важности, пока на ваших губах супружеская кровь. Чем больше тайна, тем сильнее связь. Ложь обожжет, но истина... вы увидите. Можете попросить друг друга поведать что-то особенное, или же позволить вашей паре самостоятельно выбрать, какую тайну они хотят открыть.
О... Боже. Страх пронзил, Лимос паника наполнила до краёв, дезориентируя ее и почти заставив вызвать броню, вытащить меч и атаковать невидимого врага, который напал на ее тело таким образом. Как могло это стать частью свадебной церемонии?
Эрик взял чашу и, не раздумывая, приложил ее к губам, взгляд его стал напряженным, горящим, подобно пылающему лесу. Когда он убрал чашу от своего рта, его губы блестели малиновым.
– Правда, – нахмурился он. – Что ты хочешь узнать?
– Женщины, – сболтнула она. – Ты не рассказал мне о них.
– Все потому, тут не чем гордиться. И большинство... я даже не помню. – Боль пульсировала от слов Эрика, добавляя еще страданий к тревоге. Лимос не следовало спрашивать. – Двадцать, возможно и больше. Но я клянусь тебе, никогда не будет другой, и ни одна из тех женщин не сравниться с тобой. – Его голос был хриплым от волнения. – Итак, это ответ на твой вопрос, но есть кое-что, что я хочу тебе сказать. Я бы позволил тебе стереть из моей памяти все воспоминания об этих женщинах, если ты захочешь. И это самая правдивая вещь мной когда-либо сказанная.
Лимос почти перестала дышать. То, что он готов позволить ей снова повозиться с его памятью, учитывая, как важно было не вторгаться в его разум, являлось большим признаком доверия и обязательств.
Не то, чтобы она сделала бы это, даже если бы могла зайти так далеко и вырезать эти воспоминания. Она бы никогда снова не коснулась его разума. Ее глаза защипало, от эмоций перехватило дыхание. Как же она счастлива, что у нее есть такой мужчина?
О Великий Господь, чем же она заслужила его?
Эрик протянул чашу Лимос, ее руки дрожали, когда она взяла ее. Он смотрел на нее выжидающе. Все смотрели. Когда она начала еще сильнее дрожать и едва не выронила чашу, Эрик взял ее за руки и нежно помог поднести чашу к губам.
– Ты можешь это сделать, – прошептал он.
Теплая влага коснулась ее губ и языка, и чаши весов на ее плече дико заколебались.
– Эрик, – прохрипела она. – Я... Я...
Она должна соврать. Придумать что-нибудь. Необходимость сказать огромную ложь заставило ее сжать зубы. Она хотела заложить основы прочной связи, но столько много людей было вокруг, и для них всех она должна была сочинить сказку.
Однажды она уже стояла перед толпой и вещала фантастическую историю, которая привела к восстанию против их господина, и каждое слово приносило ей удовольствие.
Даже сейчас, ее дыхание участилось, а кровь бурлила как дикая река, и лживые мысли кружили в ее голове, стоило только выбрать...
– Эй, – глубокий, успокаивающий голос Эрика прорвался сквозь ее панику, и Лимос поняла, что смотрит на всех, кроме него. – Посмотри мне глаза, – сказал он, – взгляни в них. Я с тобой, я рядом.
Словно ухватившись за спасательный круг, она зацепилась за его взгляд, позволяя всему остальному исчезнуть. Я могу это сделать. Могу сделать для него все.
Тем не менее ничего не вышло. Было столько много секретов на выбор, один другого ужаснее.
Эрик знал... да благословен он будет, он знал, и все же решил рискнуть.
– Поскольку это наша свадьба, возможно ты могла бы остаться верной своему бывшему? – он приподнял брови и улыбнулся ей. – У тебя есть секрет о вас двоих?
Страх исказил ее лицо, потому что да, у нее был секрет, который она не хотела никому открывать, но если бы ей когда-нибудь пришлось сделать это, то наступило самое время и лучшее место.
– Я сама хотела обручиться, – она прочистила горло. Ее братья в шоке уставились на нее, но она проигнорировала их, сфокусировав взгляд на Эрике, и молясь, чтобы он не возненавидел ее после признания. – Я хотела быть невестой Сатаны, и если бы он захотел меня тогда, я бы сделала это.
Вот. Она это сказала. Её живот скрутило, и антиперспирант не помог, но Лимос это сделала. В зале повисла тишина, пока Эрик стоически пытался остаться равнодушным.
– Если вы принимаете правду друг о друге, – произнесла Идесс. – Можете поцеловаться.
Подождите... о, Боже, подождите. Лимос думала, что ее сердце взорвется, но потом, невероятно, Эрик медленно приблизился к ней и прикоснулся к ее губам.
Их кровь смешалась, языки встретились, и сила неописуемого удовольствия захлестнула их. Она знала, что он чувствует тоже самое, потому что в этот момент они стали одним целым, сливаясь воедино почти в экстазе оргазма.
Покалывание распространилось по ее воздушно-легкому телу, и то, что говорят... что истина сделает вас свободными? Да. Она чувствовала себя свободнее, чем когда-либо была, и в объятиях Эрика она чувствовала себя более защищенной. В безопасности, желанной и свободной.
– Поздравляю, – пробормотала Идесс. – Теперь вы женаты.
***
Эрик предположить не мог, что он когда-нибудь жениться. А точнее свяжется. Связь в сверхъестественном мире намного сильнее, чем просто брак, потому что в общем она была физическая.
Братья Семинусы, к примеру, не могли разорвать связь, пока их партнер не умирал.
По словам Идесс, то же приемлемо и здесь. Хотелось надеяться, что Лимос не пожелает развода в ближайшее время.
Его тело пылало от удовольствия пока они спускались со сцены, и Эрик гадал как долго продляться эти ощущения. Ритуал крови и правды был мощным на стольких уровнях – неудобный, пугающий и в конце концов, чувственный.
Он даже не догадывался насколько доверяет Лимос, пока не высказал истину, и когда она призналась в своем добровольном согласии на обручение, Эрик испытал только гордость за то, что она доверила ему нечто такое, что должно было быть темным пятном на ее душе.
Их окружили люди, начались поздравления, объятия и похлопывания по спине. Казалось, пришли все из ЦБП, а явное отсутствие коллег Эрика из ПС-Х и Эгиды стало сюрреалистичным моментом ясности – его мир в самом деле изменился.
Он хотел, чтобы Ки и Декер были здесь, но они все еще разбирались с очередной атакой на ячейку Эгиды и внезапно вспыхнувшими нападениями демонов на человеческие больницы.
Мор явно пытался искалечить человеческую способность восстанавливать повреждения, которые он наносил. Ублюдок.
В конце концов, все перешли к еде и напиткам, дав Танатосу и Аресу возможность пообщаться с ними. Но Лимос испытала внезапное напряжение.
– Эй. – Она так сильно сжала руку Эрика, что тому показалось, он услышал хруст своих суставов. – То, что я сказала во время церемонии...
– Это не легко было услышать, – прервал ее Тан. – Но у всех нас в прошлом есть поступки, которыми мы не гордимся. Мы не можем обижаться на то, что ты сделала тысячи лет назад.
Арес кивнул.
– Ты уже не тот человек, которым была в Шеуле. Мы все равно любим тебя, Лимос.
Слова Ареса должны были успокоить Лимос, но пока братья сжимали ее объятьях, Эрик заметил тень беспокойства на ее лице, и фальшь в улыбке.
Но может ему все привиделось, потому что ко времени, когда они остались вдвоем, она снова стала игривой, поднялась на цыпочки и скользнула губами по уху Эрика.
– Мы могли бы ускользнуть в одну из свободных комнат Тана.
Эрик застонал, его член дернулся от полного согласия с этим предложением. Очень плохо, что все наблюдали за ними.
– Как бы мне это не нравилось, думаю люди заметят.