- Благодарю вас, господин президент.
- Вы знаете, такой откровенной, тактичной и весьма своевременной беседы мне не удавалось провести ни разу... за всё время моего президентства. И чтобы вы ни в коей мере не усомнились в искренности моих слов и... в том, что я на вас совершенно не обиделся, хочу ещё раз напомнить вам о моей кинематографической просьбе.
На эти слова Президента Франции Серебренников дружески вскинул руки и рассмеялся, давая понять, что просьба будет исполнена обязательно и... без лишних напоминаний.
XXI
Серебренников прошёл в свой кабинет, сел в глубокое кресло и надолго задумался. "Да, тяжело даются такие встречи... Сколько же нужно иметь нервов и терпения, чтобы ни единым словом не обидеть лицо, представляющее собой целую нацию... И какую нацию!.. А как хорошо было в юности: никаких тебе забот и тягостных раздумий, сомнений и недомолвок. Тогда нам казалось, что там, наверху, всё будет сделано обязательно правильно... и безошибочно. Какими же мы были всё-таки наивными ребятами... Золотая юность: учёба, стройотряды, турслёты, походы по стране, первая любовь, памятные встречи с нашими великолепными бардами... Да, мне удивительно повезло. Многих из этих замечательных ребят мне удалось увидеть воочию.
Сергей и Татьяна Никитины - замечательные ребята, запомнившиеся многим нашим соотечественникам по прекрасному советскому кинофильму Владимира Валентиновича Меньшова "Москва слезам не верит", - хотя их песни я пел задолго до того, как этот фильм вышел на экраны нашей страны. Многие бардовские песни, сочинённые на прекрасные стихи Марины Цветаевой, Бориса Пастернака, Беллы Ахмадулиной, Булата Окуджавы, Сергея Есенина, Иосифа Бродского, Сергея Никитина, Виктора Берковского... мы впервые услышали в великолепной комедии Ильдара Рязанова "Ирония судьбы или с лёгким паром". Этот фильм стал для многих настоящим откровением, впрочем, как и песни, озвученные за экраном Сергеем Никитиным и Аллой Пугачёвой. И я очень рад, что Сергей Яковлевич вновь собрал этих чудесных ребят, теперь уже известных всей России по их выступлениям на Грушинском фестивале самодеятельной и авторской песни, а также по циклу телепрограмм "Песни нашего века", где они своими песнями почти ежедневно напоминают нам о нашей далёкой юности, о романтической юношеской любви, о терзаниях, о думах и мечтах всех поколений молодёжи, начиная с пятидесятых годов прошлого столетия и заканчивая нашими днями.
Эти светлые, нежные, лирические, мужественные, человечные песни - их достоинства можно перечислять бесконечно - вновь предоставляют нам возможность почувствовать себя настоящими людьми и сделать ещё одну попытку стать лучше, выше, честнее, бескорыстнее, благороднее и, конечно же... добрее.
Виктор Архипович Луферов - простой русский парень в роговых очках, запомнившийся мне своей искренней наивной застенчивостью и необычайной скромностью.
Евгений Исаакович Клячкин... Мне удалось увидеть его в Ленинграде в 1990 году, на одном из его последних концертов. Тогда он ненавязчиво поведал нам - зрителям, сидящим в зале - о своей горемычной судьбе и вынужденности своего отъезда в США. А через некоторое время он умер, так и не обретя своей родины и обидевшись на немногочисленных подонков, мешавших ему спокойно и счастливо жить на этом свете... На том, знаменательном для меня, концерте он пел неповторимо, с каким-то пронзительным надрывом. Мне особенно запомнилась одна из его любимейших песен, с которой он обычно начинал свои выступления. На этот раз, что весьма символично, он решил этой песней свой концерт закончить, как бы оставляя её нам в подарок. А называлась она, если мне не изменяет память, "Ровесникам своим".
Серебренников встал и принялся взволнованно ходить по кабинету, напевая эту прекрасную песню:
Идёт бычок, качается, о чём ему мечтается,
Наверно, позабыли мы слова.
Уже полжизни прожито и оглянуться можно бы,
Но так, чтоб не кружилась голова, холодной оставалась голова...
Замечательная песня.
Напевая слова песни "Парапет", написанной Владимиром Исааковичем Ланцбергом, мы представляли себя мужественными, железными парнями, похожими на тех сильных бородатых мужиков, овеянных романтикой дальних дорог. Володю Ланцберга я увидел благодаря моей жене, учившейся тогда в мединституте, куда он приехал по приглашению местного турклуба. Вначале он дал трёхчасовой концерт в актовом зале, а затем мы забрали его в общежитие, где Володя пел нам, узкому кругу туристов, свои песни до рассвета - почти шесть часов подряд.