Эпиграф
Дорогой читатель!
Перед тем как вы перевернете страницу и шагнете в эту историю, я хочу поделиться с вами кое-чем особенным. Для каждого писателя самый большой подарок — это эмоции, которые вызывает его текст.
Стихотворение ниже написала одна из читательниц этого романа. В этих строках пульсирует та самая атмосфера боли, одержимости и надежды, которая ждет вас на страницах книги.
Добро пожаловать в историю.
Ты ищешь в глазах моих большее что-то,
Хочешь меня понять.
Но я обожглась о любовь, и свобода
— все, что могу принять.
Тонкой ключицы касаясь губами,
В сердце стучать не смей.
Я не хочу, чтобы тот чертов камень,
Мой закаленный металлом камень,
Черный в проплешинах красных камень
Вдруг снова стал слабей.
Марионеткой была. Сломалась.
Шарниры истерты в ноль.
Быть с тобой рядом — такая малость,
Что только тогда со мной
Станет,
Когда вдруг поймешь — нет смысла
Чинить и латать меня.
Я не хочу от тебя зависеть.
Я не хочу тебя.
Слезы скользят по щекам горячим,
Пальцы немеют вдруг.
Ты запускаешь по телу лаву,
Отчаянья новый круг.
Лишь на дне серых таких,
Любимых до чертовой дрожи глаз
Я оживаю.
Пускайте титры.
Мне хочется верить в нас.
— Полли Ива.
Глава 1. Лили
— Твою же…
Проходящий мимо парень сильно толкает меня в плечо, и я роняю тетради и книги на промокший от ночного дождя тротуар.
— Извини! — бросает он через плечо и торопится скрыться в здании университета.
Провожаю его злым взглядом, но опускаюсь на корточки и начинаю собирать своё барахло. Теперь все мои усилия не опоздать в первый день занятий в новом университете провалены. А начиналось всё так хорошо: я проснулась, сходила на пробежку, за завтраком погрузилась в новый роман. Он затянул меня настолько, что я забыла о времени. Вместо того чтобы сделать лёгкий макияж и хотя бы привести волосы в порядок после душа, натянула первые попавшиеся джинсы и толстовку, а мокрые волосы собрала в пучок — который, кстати, уже растрепался, пока я бежала от остановки до корпуса, где начиналось первое в этом семестре занятие по английской литературе.
Чёртова Гиллиан Флинн и её «Исчезнувшая»! Кто вообще пишет настолько захватывающие книги, что от них невозможно оторваться?
Теперь придётся заходить в аудиторию после начала лекции и привлекать к себе ненужное внимание.
Моя тревожность не давала мне покоя, поэтому ещё вчера, до начала занятий, я обошла все корпуса и нашла нужные аудитории. Мысленно хлопаю себя по плечу: по крайней мере, сейчас я не трачу время на поиски и быстро нахожу нужную дверь.
Курс английской литературы проходит в самом старом корпусе университета. Пол выстлан тёмным паркетом, который поскрипывает под ногами. На потолке — лепнина, на стенах — портреты основателей университета с цитатами под ними.
Я замираю у дверей цвета тёмной вишни и перевожу дух. Отдышавшись, открываю её. Яркий солнечный свет бьёт в глаза. Взгляды студентов обращаются ко мне, и в тишине аудитории дверь с громким хлопком захлопывается за моей спиной. Профессор стоит за кафедрой, спиной к двери, и оборачивается на шум. Взгляд его стальных серых глаз пригвождает меня к месту, взирая из-под поблёскивающих стёкол очков.
— Мисс, займите место и не отнимайте время, — говорит он.
Профессор кивает подбородком на свободное место в первом ряду. Его голос звучит сухо и строго, но без раздражения.
Встряхнув головой, я приказываю своим ногам двигаться и сажусь на стул.
— Начнём заново. Всем доброе утро. Я профессор Эванс, и в этом семестре буду читать вам курс английской литературы. Те из вас, кто выбрал в рамках учебной программы семинары по творческому письму, ещё встретятся со мной там. Первый семестр будет посвящён…
Профессор продолжает рассказывать о программе курса и контрольных точках, поправляя указательным пальцем съехавшие на нос очки. Я, стараясь не шуметь, достаю ноутбук.
И только сейчас позволяю себе как следует его рассмотреть.
Он молод. Очень молод. На вид — слегка за тридцать. Вытянутое, скуластое лицо с резкими чертами, бледная кожа, нос с небольшой горбинкой, чёрные непослушные волосы, лежащие в лёгком беспорядке. Он высокий. Рукава чёрной водолазки закатаны до локтей, обнажая жилистые предплечья и длинные пальцы, которые сейчас сжимают край кафедры.