— Объяснишь? — просто спрашивает он, видимо, замечая перемену в моём настроении.
— Я не ищу отношений, — просто отвечаю я.
Эванс окидывает меня долгим взглядом, от которого все участки кожи, на которые он смотрит, начинают гореть.
— А если я тоже? — его голос хрипит, пуская по мне волну мурашек.
— Хочешь сказать, что тебе нужен только секс? — я приподнимаю бровь, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть напрягшиеся соски. — Мне это тоже не интересно.
Глаза Эванса темнеют, внимательно наблюдая за моей реакцией, а уголок его рта приподнимает ухмылка.
— О, ты не настолько хорошая лгунья.
Я задыхаюсь от такой наглости, и неважно, что он сотню раз прав. Я игнорирую тот факт, что внизу живота уже разливается тепло от этого порочного серебристого взгляда и хриплого голоса. Как будто моё тело знает, что в нескольких сантиметрах от него стоит причина сильного возбуждения прошлого дня, и жаждет повторить его как можно скорее.
Эванс, словно в трансе, вытягивает руку вперёд, невесомо касаясь щеки и заправляя выбившийся локон за ухо. Этот нежный жест путает мои мысли и заставляет задержать дыхание.
— Может, не будем врать друг другу и получим то, чего хотим? — он наклоняет голову, отчего свет фонарей с улицы отражается в стёклах его очков, делая взгляд темнее.
— И как это будет? — кажется, моё дыхание слышно даже в коридоре. — Для меня принципиально, чтобы это осталось между нами.
— Стесняешься меня? — он слегка отстраняется, и по его лицу блуждает улыбка.
— Мне важно, чтобы мои заслуги не списывали на то, что я с тобой сплю.
— Кто знаком с твоими работами, никогда не подумает, что тебе нужна моя помощь, — отмахивается он, а мои щёки вспыхивают. — Но я понимаю, о чём ты. Можем оставить это только между нами. Ещё пожелания?
— Никаких свиданий, совместных походов в кино и так далее. Встречаемся только у меня или у тебя. Нельзя, чтобы нас увидели где-то в городе. Слухи разносятся быстро. Никаких разговоров по душам. Встречаемся только ради одного. — Брови Эванса удивлённо взлетают вверх, но он это никак не комментирует. — И пока мы вместе, больше ни с кем не спим. И если кто-то захочет прекратить эти отношения — говорим прямо.
Глаза Эванса поблёскивают собственническим блеском.
— Идёт.
Не успеваю ничего ответить, как профессор притягивает мой затылок и запечатывает рот жадным поцелуем. Я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть. Он прижимается ближе, вдавливая мою поясницу в столешницу. Его пах прижимается к моему животу, и я чувствую восхитительную твёрдость, от которой ахаю в его открытые губы, вызывая у него улыбку. Его руки скользят по моим ногам к бёдрам, задирая платье. Когда доходят до задницы, крепко сжимают её и сильнее притягивают к возбуждённому члену, вырывая из нас двоих стон. Он подхватывает и сажает меня на стол. Губы перемещаются, покусывают и целуют шею. Я задыхаюсь от такого количества ощущений. Мои пальцы скользят по его волосам, прижимая голову ближе. Из профессора вырывается довольное ворчание.
Эванс достаёт заколку из волос, и те рассыпаются по плечам. Профессор тут же зарывается в них лицом и шумно вдыхает.
— Ты на вкус, как корица и что-то сладкое. Потрясающе.
— Хватит разговоров, профессор. Отнеси меня в спальню.
— Есть, мэм, — смеётся Эванс. Он резко подхватывает меня, и от неожиданности я вскрикиваю.
Он швыряет меня на кровать, как кусок мяса, от чего я снова вскрикиваю, а сам с наглой улыбкой избавляется от одежды, оставаясь в одних брюках, и ползёт ко мне, словно хищник, загнавший добычу в угол. Моё сердце бешено колотится, внизу разливается жар, но я не чувствую от него угрозы. Наоборот. Я уверена, что мне достаточно сказать лишь слово, и он тут же остановится.
Он снова целует меня. Жадно и глубоко. Я приподнимаю спину и бёдра, чтобы ему удобнее было стянуть с меня платье. И он так же быстро избавляет меня от белья, чуть ли не сорвав чёрное кружево.
— Ты такая красивая сейчас, — серые глаза осматриваю все тело, пока руки широко разводят ноги и ласкают внутреннюю поверхность бедра, в интригующей близости от истекающего пульсирующего низа.
Широкая ладонь проходит по складкам, растирая влагу по всей промежности. Большой палец обводит клитор, а два других проникают внутрь. Я выгибаю спину и подаюсь навстречу его руке, сильнее насаживаясь на его пальцы. Эванс нависает надо мной, оперевшись на одну руку, и наклоняется вперёд, чтобы ухватить губами мою грудь. От чего я вспыхиваю и корчусь от невыносимого возбуждения под его нещадными пальцами и языком.