— Всё. Ты наказана. Пока тебе не интересны мои мысли, моё тело тебе тоже недоступно.
Я хохочу уже в голос. Пока он убирает посуду и продолжает возмущаться, иду в комнату и беру с полки пухлую от большого количества стикеров книгу.
— «И даже если мне придётся убиться, я не хочу вырываться из твоих пут», — медленно, нараспев читаю я цитату, запрыгнув на кухонный стол рядом с ним. — Хм. Немного пафосно, на мой взгляд, но мне понравилось.
Он отрывается от мытья посуды, уголок рта растягивает улыбка. Вытирает руки, бросает полотенце и становится между моих ног, расположив руки рядом с бёдрами.
— М-м-м, — он, едва касаясь, ведёт губами по шее, заставляя меня ёрзать. — Почитай ещё.
— Хм… — мне уже тяжело дышать. Не знаю, отчего мне жарче: от солнца, слепящего из окна, или от губ, которые целуют ключицы, и рук, которые медленно стягивают по плечу бретельку майки. — Как насчёт диалога Джона и Кэтрин? Почитать его?
— Пожалуйста, — мурлычет он, не отрываясь от моей кожи.
Я начинаю читать полный напряжения и драмы диалог героев, в котором они выясняют отношения. Губы профессора тем временем путешествуют ниже. Он стягивает майку вниз, освобождая мои груди, и они тут же покрываются мурашками от его внимательного взгляда и прохладного воздуха.
Он что-то тихо бормочет, похожее на «ну, привет», и утыкается лицом в одну грудь, а вторую сжимает так сильно, что я вскрикиваю. Его горячий и влажный язык дразнит по очереди оба соска. Мой голос дрожит, но я продолжаю читать, едва понимая, как складывать буквы в слова.
Джеймс отрывается от груди и стягивает с меня шорты вместе с бельём. Опускается на колени и кладёт мои ноги на плечи. Горячие губы дразняще целуют внутреннюю поверхность бедра, а потом неожиданно язык проходится по всей промежности, вызывая у меня протяжный стон.
— Я не разрешал останавливаться. Продолжай читать. Остановишься ты — остановлюсь и я.
Я, задыхаясь, смотрю вниз, где его голова с тёмными растрёпанными волосами расположилась между моих белых бёдер. Моя грудь покрылась красными пятнами и ходит ходуном. Я облизываю пересохшие губы и продолжаю читать. Язык профессора тут же возобновляет движение. Губы с силой втягивают клитор, заставляя меня прогнуться в спине навстречу его рту.
Медленные, ритмичные движения, горячее дыхание, ласкающее возбуждённую плоть, в купе с умелыми, нежными движениями пальцев внутри меня быстро заставляют меня забыть, кто я, где я, и не чувствовать ничего, кроме сладкого, невыносимого удовольствия.
— Боже, боже, боже…
— Не припоминаю таких слов, — смеётся Джеймс.
Я убью его. Сначала он даст мне кончить, а потом я убью его. Но, кажется, и ему уже не важно, чем закончится диалог героев. Он встаёт, впивается в мои губы влажным поцелуем, не прекращая ласкать меня пальцами. Книга падает из моих ослабевших пальцев. Я запускаю руку в его волосы, прижимая ближе, пробуя себя на его губах. Несколько движений рук — и я уже плыву. В глазах пляшут звёздочки от взорвавшегося наслаждения, и мне кажется, я падаю, но крепкие руки Джеймса не дают этого сделать.
Мы дышим воздухом друг друга и переводим дыхание. На его скулах румянец. Он смотрит на меня потемневшим взглядом, в котором всё ещё горит неутолимый голод. И это пронзает меня отголосками оргазма, от чего я даже дёргаюсь.
— Посмотри, какой беспорядок ты здесь устроила. — Он цокает и оглядывает мокрую столешницу, а затем резко взваливает меня на плечо, как пожарный, и несёт в душ.
Я смеюсь, и ягодицу обжигает лёгкий шлёпок. Тут в его кармане вибрирует телефон. Не отпуская меня, он смотрит на экран и тихо ругается.
Я чувствую, как в комнате будто упала температура, и всё его игривое настроение улетучилось. Он медленно опускает меня на кровать, отходит к окну и отвечает на звонок. Стараюсь не подслушивать, но до меня долетает женский голос. Он хмурится, нервно убирает волосы со лба, а после запускает руку в карман. По его короткому ответу «сейчас буду» понимаю, что продолжения не стоит ждать.
Вскакиваю с кровати и натягиваю другие пижамные штаны, пока он застёгивает рубашку и берёт со стола часы.
— Жаль, не успели. Аве нужна моя помощь.
Он подходит ближе, запускает руку в волосы, притягивает к себе, оставляя на губах лёгкий поцелуй.
— Я понимаю.
Чуть не прикусываю язык, чтобы не спросить, в порядке ли она. Какое мне дело? Любовники не интересуются семейными делами. Он уже задержался. Мне хочется побыть наедине и прийти в себя. Его и так много. Вся комната и моё тело уже пропитались его запахом. А голову заполонили мысли о нём.