Странная херня
Когда мы приезжаем в клинику, все эти мысли улетают в открытое окно. Запах клиники, даже частной, вводит меня в нервозность и панику. Даже Ава притихла. У неё берут кровь на анализ и проводят ЭМГ. Наклеивают пластины с электродами и просят сжимать кулаки и поднимать ноги, пока идёт регистрация электрической активности мышц. Сестра чуть морщится. Я не пробовал на себе эту процедуру, но она рассказывала, что мышцы при этом неприятно покалывает.
Когда всё заканчивается, врач удаляет гель и датчики, просит нас подождать в коридоре, пока сводит результаты, и через пару минут зовёт в кабинет.
Мы садимся перед его столом, и я беру сестру за руку. Она хоть и выглядит расслабленно, но переживает; о чём говорят её холодные ладони.
— Что ж, — спокойно говорит врач, рассматривая карту, — всё выглядит неплохо. Серьёзных причин для беспокойства нет, — он поднимает голову и улыбается Аве. И мы синхронно выдыхаем. — Но присутствует небольшая аномалия, что говорит о том, что есть повреждения нервов и мышц. Чтобы снизить дискомфорт, предлагаю вернуться к приёму кортикостероидов. Вы продолжаете физиотерапию по плану? — И после кивка Авы продолжает: — Отлично. Тогда думаю, курса в течение трёх дней будет достаточно. Я выпишу рецепт; если улучшения не будет — жду вас на приём. Проведём более углублённое обследование.
Мы благодарим за помощь. Я отвожу сестру домой, а потом еду за лекарствами. Весь день провожу у неё дома и работаю; где на такой случай обустроил для себя кабинет.
Вечером готовлю ужин только из продуктов, одобренных для её диеты. Она пользуется своим состоянием и уговаривает меня в десятый раз пересмотреть "Шерлока".
Мы едим в гостиной за сериалом. Ава довольно набивает живот и вытягивает ноги.
— Знаешь, — говорит она с набитым ртом, — я ненавижу, когда ты ошиваешься у меня дома и трясёшься надо мной, как заботливая мать-наседка, но то, что ты готовишь, определённо большой плюс.
— Мы уже говорили об этом. Мы можем нанять повара.
Ава закатывает глаза.
— Ну нет. Мне не сложно готовить для себя. Мне просто нравится, когда это делаешь ты.
Мы не спим с ней до глубокой ночи, пока не досматриваем первый сезон. Ава каждый раз вздыхает, когда на экране появляется Камбербэтч в своём фирменном пальто.
Рука тянется к телефону, и я пишу Лили. Сообщение доходит, и я усмехаюсь, когда вспоминаю, что она меня заблокировала. Это меня нисколько не обижает, а заставляет уважать её. У неё было полное право на это. На её месте, если бы я подумал, что у неё есть другой, я бы влепил себе затрещину после поцелуя.
Опять в голове всплывает лицо этого идиота.
Чёрт.
Она так и не ответила, что их связывает. Я надеюсь на ничего, кроме дружбы. Не с его стороны. Я видел, как он на неё смотрел. Он явно хочет её.
Джеймс: Ты, кстати, не ответила, что у тебя с тем парнем?
Лили: Лиам? Он мой друг. Это проблема?
Джеймс: Нет, пока он держит свой хер в штанах.
Она отправляет эмодзи с закатывающимися глазами, а затем пишет:
Лили: Не надо думать, что каждый хочет залезть ко мне в трусы.
Теперь уже мне приходится закатывать глаза.
Джеймс: Не каждый, но он — да.
Она ничего не отвечает и долго молчит. Может быть, уснула? От нашего диалога остался небольшой осадок. Мне не хочется портить ей настроение, и, даже если она заснула, отправляю ей ещё одно сообщение, чтобы она прочитала утром.
Джеймс: Прости, если я перегнул палку. Если ты говоришь, что он просто друг — значит, так и есть.
Джеймс: Спокойной ночи, Лили.
Эти сообщения доставлены, но остаются непрочитанными. Меня накрывает облегчение — всё-таки действительно уснула. Я отбрасываю телефон подальше от себя, чтобы не пялиться в него каждую минуту и не выглядеть как идиот, и возвращаюсь к просмотру сериала.
Тут раздаётся сигнал сообщения, и я бросаюсь к телефону, чуть ли не сбив столик с тарелками ногой. Открываю мессенджер, но диалог с Лили остался так же непрочитанным. Вместо этого пришло сообщение от Авы с эмодзи кучки дерьма.
Я перевожу взгляд на сестру — а та смеётся так, что начинает хрюкать.
— Ты нормальная? — я тоже смеюсь и бросаю в сестру подушку.
— Ты бы видел своё лицо! — выдавливает она между смешками.
— Всё. Я спать, — устало протираю лицо, — долго не сиди.