Я расслабилась и устало прижалась к его груди, слушая стук сердца, пытаясь размеренно дышать, чтобы мой ритм звучал синхронно с его.
Двери лифта открылись. Джеймс подхватил меня на руки и понёс к квартире, не опуская на землю, второй рукой открыл дверь.
Помог снять пальто и переодеться. Усадил на диван.
— Я сделаю чай?
Я тупо кивнула, не в силах говорить. Словно находилась здесь не полностью. Одна часть меня слышала шум на кухне — звук чайника и звон кружек, а вторая пребывала не в этой реальности. Рядом продавился диван, и тёплая рука обхватила меня, подвинула ближе, укрыв от света лампы. В руки всунули горячую чашку чая. Я машинально отпила, не чувствуя вкуса, но ощущая, как внутри разливается тепло. Рука гладила по волосам и плечам. После нескольких глотков я почувствовала, как тело согрелось и расслабилось.
Я поставила чай на столик, подтянула ноги и свернулась клубком у бока Джеймса, положив голову ему на колени.
Проснулась от лёгкого покачивания, словно в детстве, когда засыпала на диване, а маме приходилось переносить меня в кровать.
— Джеймс?
— Я здесь, — раздался голос над ухом.
Меня уложили в кровать и пристроились рядом. Я повернулась к Джеймсу и уткнулась лицом в горячую кожу, наполняя лёгкие его запахом.
Глава 18. Лили
Мне казалось, я спала вечность, прежде чем проснулась. Меня окутал жар от тела рядом - я буквально плавилась от тепла Джеймса. Высунув нос из-под одеяла, чтобы глотнуть свежего воздуха, я почувствовала, как его крепкая рука на моей талии зашевелилась и подтянула меня ближе. Горячее дыхание обожгло шею, и по телу побежали мурашки.
Я слегка сдвинулась бёдрами, и моя попа упёрлась точно в пах Джеймса. Вильнув задом, я крепче прижалась к его твёрдому члену, вызвав у него слабый сонный стон, который отозвался во всём моём теле, расплавил кости и от которого занемели ноги. Я заёрзала вверх-вниз, но Джеймс остановил меня, крепко сжав бёдро.
— Детка, я тебя очень хочу, — он приподнялся, заглянул мне в лицо и поцеловал в щёку. — Но нам нужно поговорить.
Разочарование и горечь от лёгкого отказа расстроили меня, но я понимала, что он прав.
— Хорошо.
Я поднялась на подушках и села в позе лотоса. Чем раньше мы покончим с этим, тем лучше. Джеймс тоже сел и надел очки, по пути взлохматив свою шевелюру.
Я открыла рот, но ни слова не вырвалось. Я не знала, что говорить и с чего начать.
Джеймс, кажется, увидел моё замешательство и пришёл на помощь:
— У тебя до вчерашнего вечера были панические атаки?
— Да, они часто случались после смерти родителей, но прекратились, когда я выросла.
Лицо Джеймса потеплело от сочувствия, и он взял меня за руку.
— Но вчерашняя не имеет к этому отношения. Ты забилась в угол и кричала, чтобы я перестал. Ты испугалась... меня.
На последнем слове он запнулся. Только сейчас я заметила, что он сидит на расстоянии от меня, убрал руки, словно хотел занять меньше места. Моё сердце сжалось.
Что я делаю? Как объяснить человеку, что он совершенно ни при чём? Я придвинулась ближе и упёрлась лбом в его плечо.
— Тебе кто-то сделал больно?
Я тупо кивнула и судорожно перевела дыхание. Джеймс шумно сглотнул, и в его голосе появилась дрожь, когда он спросил:
— Кто это был?
— Мой бывший, — мой голос звучал бесцветно.
— Он... поднимал на тебя руку?
Из глаз полились беззвучные слёзы. Я вытерла их рукавом пижамы и кивнула, не глядя на Джеймса. Он резко вскочил с кровати, испугав меня, и заходил по комнате, судорожно сжимая кулаки.
— Я убью его.
— В этом нет нужды. Он погиб в автокатастрофе несколько месяцев назад.
— Чёртов ублюдок легко отделался.
— Да.
Он обернулся и покачал головой. Я не знаю почему, но эта ложь легко сорвалась с моих губ. Я не хотела, чтобы он жил с одержимостью отомстить за меня. С Итаном лучше не быть врагами. Пусть он думает, что с этим покончено и всё грязное, что со мной случилось, уже в прошлом.
Он вернулся обратно, сел на кровать и взял мои руки в свои.
— Поэтому ты переехала в Филадельфию?
— Да, Орегон хранил слишком много плохих воспоминаний.
В серых глазах мелькнуло понимание.
— Ты про родителей?
Я кивнула.
— Мой отец был алкоголиком и постоянно бил мать. — Джеймс удивлённо округлил глаза — не ожидал, что я поделюсь подробностями. Да я и сама удивилась, что говорю правду. Не хочу вмешивать в эти отношения ещё больше лжи. — Когда мне было двенадцать, он избил её до смерти.