Джеймс замер, а потом разразился таким хохотом, что удивлюсь, если его не слышал весь Лидс.
— Хорошо, — сказал он и шумно выдохнул. — Я постараюсь быть хорошим мальчиком.
Я открыла рот, чтобы раскрутить эту игру дальше, но нас прервал голос Джейн, которая звала всех к столу. Мы переглянулись. Он натянул толстовку, и мы спустились вниз.
За столом уже сидела вся семья, а корги крутился на руках у Авы, но, как только увидел Джеймса, спрыгнул и сел рядом с его стулом.
— Лили рассказывала стендап? Ты так смеялся, что мы подумали у тебя припадок, — шутит Ава, накладывая себе жаркое из говядины с овощами.
— Она умеет меня развеселить.
Джеймс посмотрел на меня и потрепал по коленке под столом. На лицах родителей и дяди с тётей заиграли улыбки умиления, а Джейн и Питер переглянулись между собой.
— Это замечательно. Лили, Джеймс говорил, что ты хочешь стать сценаристом и уже даже написала один сценарий. — Джейн наклонилась, чтобы забрать у меня тарелку и тоже положить жаркого, взглядом спрашивая, сколько достаточно.
— Да. Я планирую построить карьеру в этом направлении.
— Ты большая молодец. Я бы с удовольствием почитала. Всё, что вышло из-под пера Джеймса, мы с Питером заучили наизусть. Как нам повезло, что у нас такие творческие дети.
Джейн погладила Аву по плечу. Я знала, что Джейн — психолог, а Питер — юрист. Поэтому эти слова, в которых не было и капли иронии, согрели мне сердце, одновременно вызвав укол ревности. Как хорошо, когда родители поддерживают дело своих детей, даже когда это идёт вразрез с их профессиями. Не малодушничают и не приуменьшают их заслуги.
— Если вам интересно, то я могу прислать сценарий.
— С удовольствием прочту. — Она развернулась к Джеймсу и спросила у него: — Эшворты пригласили нас на их ежегодную вечеринку по случаю Рождества. Мы хотели сходить, но если вы думали остаться дома, то я скажу, что в этом году мы её пропустим.
На этих словах рука Джеймса, лежавшая на спинке моего стула, напряглась.
— Ты хочешь сходить? — он спросил у Авы.
— Было бы хорошо. Я давно всех не видела.
У него внутри, казалось, шла война, но спустя время он всё-таки кивнул и сказал:
— Хорошо. Давайте сходим.
Я переводила взгляд с одного на другого. Показалось странным, что такой вопрос, как поход на праздник к какой-то семье, зависит от его решения. Я мысленно отметила не забыть спросить об этом позже. За столом не хотелось этого делать, но меня буквально разрывало от любопытства.
Следующий час пролетел незаметно. Было много шуток и смеха. Джеймс был близок не только со своими родителями, но и с дядей Гарри. У них было схожее чувство юмора, они договаривали фразы друг за другом и часто переглядывались, словно думали об одном и том же.
Когда есть было уже невозможно и все откинулись сытые и довольные после потрясающего пирога с патокой, было глубоко за полночь, и наконец-то все начали расходиться по своим комнатам.
Джеймс проводил меня до двери и остановился на пороге. Убедившись, что мы одни, он поцеловал меня и прошептал в губы:
— Не передумала?
Я улыбнулась и поцеловала его в щеку.
— Нет.
— Что ж, — он с разочарованием выдохнул и отстранился от меня. — Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.
Я посмеялась и закрыла за ним дверь. Переоделась ко сну и скользнула в холодные простыни. Я долго ворочалась и не могла уснуть, то проваливаясь, то снова выныривая на поверхность бодрствования. Когда я просыпалась и открывала глаза, то смотрела на залитую лунным светом комнату. Было холодно, и дом жил своей жизнью: где-то скрипнула половица, гудели трубы. Я спустилась вниз, взяла ещё одно одеяло и закуталась в него, как улитка, поджав ноги к подбородку. Но дрожь не проходила. Казалось, что моё дыхание замерзает, и как только я поворачивалась на другую сторону подушки, меня пронзала дрожь. Ощущалось, что там, где не лежит голова, ткань покрыта инеем.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я наконец погрузилась в сон.
Бегу по тёмной, узкой лестнице. За спиной слышны тяжелые шаги и зловещий шёпот, который напевающе произносит имя: «Х-а-а-р-п-е-е-р». Я пытаюсь убежать и скрыться за дверью, но чем больше прикладываю сил, тем дальше от меня спасение. Ноги словно ватные, и я не бегу, а стою на месте.
Голос совсем близко. Я оборачиваюсь и вижу его лицо – злое, оскаленное, с ледяными, пожирающими глазами.
«Попалась».
Крепкие руки хватают меня за плечи, и я кричу, брыкаюсь и пытаюсь вырваться, пинаясь ногами во все стороны, пытаясь сбросить с себя Итана.