— Лили, Лили, — успокаивающе повторяет голос.
Я чувствую не удушающий обхват, а лёгкие, успокаивающие поглаживания. Тёплые руки гладят лоб и щёки. Я открываю глаза и в расфокусе вижу озабоченное лицо Джеймса.
— Эй, — он ласково убирает волосы, попавшие мне в рот. — Это я.
Я всхлипываю и прижимаюсь к нему трясущимся телом.
— Тш-ш-ш. Я рядом. Это был сон.
Он притягивает меня к груди и поглаживает по спине, шепча что-то нежное мне в волосы и позволяя лить слёзы у него на плече.
Я зло вытираю влагу с лица. Сколько можно быть развалюхой? Хватает небольшого толчка, чтобы я превратилась в завод по изготовлению воды. Но в отличие от Итана, которого заводили мои слёзы и мольбы, Джеймс точно не наслаждался моей болью.
Он замечает, что я успокоилась, и смотрит на меня.
— Плохой сон?
В серых глазах залегла тревога. Он всё ещё гладит меня по рукам и плечам, словно хочет снять и забрать на себя часть моей боли.
— Да.
Мой голос хриплый от слёз. Глаза опухли, и ресницы слипались от солёной воды.
— Побудешь со мной?
— Конечно.
Он забирается под одеяло. Обнимает меня. Я прячу свои холодные ступни в его коленях, и он вздрагивает от холода.
— Прости.
Он лишь фыркает и сдвигает ноги так, чтобы мои были полностью укрыты его горячей кожей. Я хочу спросить у него про рождественскую вечеринку, но так млею от его горячих объятий, что слишком быстро погружаюсь в сон.
Глава 22. Лили
— Ты хорошо спала? — спросила Джейн следующим утром, когда мы собрались за завтраком.
— Да, — я метнула быстрый взгляд на Джеймса. Кто-то слышал мои крики ночью? Он еле заметно покачал головой, и я расслабилась.
— Хочешь прогуляться по городу? — спросил Джеймс, наливая мне кофе.
Как же было легко и быстро к этому привыкнуть. Что о тебе заботятся и предугадывают желания до того, как они сформировались. Он долил молока и посыпал кофе корицей, в очередной раз удивив меня тем, что безошибочно знал мои вкусы. Хоть я и не говорила об этом, он был удивительно наблюдателен.
— С удовольствием. Я ещё хотела съездить в Хауорт.
Насколько я изучила местность, до города, где родились сёстры Бронте, от Лидса было легко добраться. И я не хотела упускать возможность посетить их дом, находясь в Англии.
— Можем поехать после обеда, — кивнул Джеймс. — Это близко. Поедешь с нами? — Он повернулся к Аве.
— Давайте без меня.
Ава была сонной и бледной. Она устало водила по тарелке вилкой. Всё ещё была в пижаме под халатом, а свои чёрные волосы собрала в небрежный пучок.
— Ты в порядке?
Выглядела она неважно. Джеймс рассказывал о её болезни, и теперь я видела, что она действительно не всегда хорошо себя чувствовала.
— Да, — сонно улыбнулась она. — Просто читала до утра.
Джеймс недовольно запыхтел, но ничего не сказал.
Мы позавтракали и отправились гулять по городу. Было холодно. Мы прогулялись вдоль реки и зашли в музей-магазин, где я купила себе несколько сувениров на память. А потом отправились в Хауорт. Ехать было не больше часа, и мы быстро добрались до небольшой английской деревеньки.
Дом сестёр Бронте был выполнен в традиционном английском стиле XIX века, с тёплой и немного винтажной атмосферой. Внутри царило ощущение уюта и простоты, сочетающееся с богатой историей и литературным духом.
Я хотела приобрести аудиогид, но Джеймс покачал головой, и, пока мы бродили по старинным комнатам, сыпал фактами о жизни сестёр, заставляя меня удивлённо округлять глаза.
Когда мы закончили с домом и прогуливались по деревне, я спросила:
— Кто из сестёр тебе ближе?
— Эмили, — не задумываясь, ответил он.
— Не удивлена.
Я обвела взглядом хмурые серые домики и небо. Всё было одного цвета. Никаких ярких красок. Было неудивительно впасть здесь в уныние и депрессию. Хотя, вероятно, дело в том, что сейчас декабрь. Мало где в это время года местность выглядит радушно. Разве что всё усыпано снегом.
— А у тебя?
— Шарлотта, — и, немного погодя, добавила: — с недавнего времени начала любить её сильнее из-за одного романа.
Он поглядел на серое небо, отпил кофе из стаканчика и посмотрел на меня, слегка улыбнувшись. Очевидно, поняв, что я имела в виду её роман «Учитель».
Мы дошли до машины и сели в шикарный чёрный «Астон-Мартин». Когда мы спустились в гараж и я увидела его в первый раз, то присвистнула, на что Джеймс лишь пожал плечами и сказал: «Игрушка отца». А сам при этом водил «Ягуар». Ну да, ну да.
Я села в низкое сиденье, как мне показалось, не очень грациозно, потому что чуть не уперлась пятой точкой в лицо Джеймса, и повернулась к нему. Его глаза, ещё минуту назад бывшие спокойными, сейчас горели огнём.