— Что?
Он встряхнул головой, притянул меня к себе за шею, поймал мои губы и прошептал:
— Я уже говорил, что у тебя такая сладкая задница, которая так и просится на мой член?
Моё горло дёрнулось. Боже. Этот мужчина и его рот. Я облизнула губы, моментально приковав к ним его взгляд, и покачала головой.
— Мы не можем делать это здесь. — Но протест перешёл в стон, когда он взял мою руку и прижал к своему уже твёрдому паху.
— Поздно. Я уже завёлся.
Он качнул бёдрами, вдавливая себя в мою руку, и теперь застонал сам. Мой пульс собрался в промежности. Стало горячо, и низ живота надрывался от предвкушения и пульсирующей пустоты.
Его пальцы, горячее всего на свете, расстегнули пуговицу на джинсах и проникли внутрь.
— Чёрт, — протянул он, — какая же ты мокрая.
Из меня вырвалось неразборчивое мычание. Я последовала его примеру, расстегнула брюки и обхватила твёрдую, набухшую плоть.
То, что мы ласкали друг друга, при этом полностью одетые, было так строго, но так горячо. Он надавил запястьем на клитор и ввёл в меня два пальца. Это было так восхитительно, что у меня закатились глаза. Но тут же последовал суровый приказ:
— Глаза на меня.
Я распахнула их и уставилась на Джеймса. Его ноздри раздувались, ресницы трепетали, он выглядел почти злым, только это был не гнев, а желание. Я старалась держать глаза открытыми, но тут он переместил свою руку так, что начал входить в меня пальцами глубже, и я потерялась. Уже было неважно, кто нас может увидеть. Всё, что меня интересовало, — это то, насколько сладко и правильно ощущались его пальцы во мне и как мне хотелось получить ещё больше удовольствия.
Я бесстыдно прыгала на руке Джеймса. В машине пахло сексом и были слышны наши стоны и хлюпающие звуки. Я двинулась последний раз и крепко села, вдавив его руку в сиденье, и громко кончила, вероятно, залив всю его руку.
Я уткнулась лбом ему в плечо; он несколько раз толкнулся мне в руку, и ладони затопила горячая жидкость.
Он аккуратно вынул из меня пальцы и откинулся на сиденье. Привёл меня в порядок и что-то попытался спросить, но я была сонной и отвечала невпопад. А он хихикал и гладил меня по ноге. Этот оргазм разобрал моё тело на атомы и, кажется, не собрал обратно. Я была такая сытая и довольная, что мне было совершенно неважно, что происходит вокруг. Не думаю, что я бы очнулась, даже если бы началась война.
Когда мы добрались до дома, уже близился вечер, и мы должны были собираться на рождественскую вечеринку.
Ава, уже более бодрая, чем раньше, красила ногти на руках и смотрела ютуб. Джеймс был на улице, прогуливаясь с родителями по саду. Я рассматривала старый фотоальбом, попутно вспоминая, что привезла с собой из одежды.
— Это приём?
— Вроде того, — кивнула Ава.
— Чёрт.
— Я могу одолжить тебе одно из своих платьев. У нас один размер, — она правильно истолковала мою реакцию. — Или хочешь, можем отправиться по магазинам, и ты купишь себе что-нибудь. — На этих словах её глаза загорелись маниакальным блеском.
— Я возьму что-то из твоего. Спасибо.
Ава разочарованно надула губы, но тут же вскочила и потащила меня в свою комнату. Там она распахнула шкаф, переполненный одеждой.
Немного покопавшись, она протянула платье-мини из дорогого чёрного бархата.
— Вот, — она приложила вешалку к груди. — Попробуй это. У тебя потрясающие ноги, их нельзя прятать.
Я мерила платье и пыталась выяснить, в чём дело:
— Джеймс не очень хотел идти на эту вечеринку.
Ава что-то неразборчиво пробормотала, но это можно было понять как согласие.
— Почему?
Она молчала, пока примеряла шикарное платье из тёмно-зелёного шелка.
— Наши семьи всегда были очень дружны, но несколько лет назад Джеймс поссорился с ними, поэтому… — она пожала плечами и рассмотрела себя в зеркале: — перестал ходить с нами. Но, видимо, сейчас решил оставить обиды в прошлом.
Я застегнула молнию на платье и выкинула эту историю из головы. Ава уступила зеркало и довольно улыбнулась. Платье с длинным рукавом и высоким горлом обтягивало тело, как перчатка, но такое короткое, что едва прикрывало зад.
— Красота! Добавить колготки и чёрные туфли — и будет отпад.
Я поблагодарила Аву. Взяла вещи и собралась в своей комнате. Сделала коричневые смоки-айс и убрала волосы наверх. Надела одолженные туфли и нанесла капельку любимого парфюма Byredo Bibliothèque. Я ещё раз окинула себя взглядом, когда Джеймс зашёл в комнату: