Я не слышу, что он говорит дальше и что кричит Лили. Я набрасываюсь на него, и мне плевать, что он в два раза больше. Этот хрен только и может, что поднимать гантельки. Я заламываю и выкручиваю его руку, которой он ее тронул, вдавливаю его красное, жирное лицо в пол, пока он не начинает скулить, как девчонка.
Я чувствую на плече руку Лили и только тогда отпускаю его.
— Пойдем отсюда, — она умоляет и тянет меня наверх.
— В следующий раз подумай, прежде чем распускать руки.
Бросаю напоследок, и мы, не сговариваясь, быстро выходим из здания, пока не подоспела охрана. Всю дорогу Лили молчит, и я чувствую повисшее между нами напряжение. Ярость спала, и теперь я могу мыслить ясно.
— Он тебя напугал?
Она качает головой и смотрит на свои руки.
— В чем дело?
— Я сказала, что у меня есть парень, и чтобы он отвалил.
Господи! Она подумала, что я поверю словам этого идиота. Меня накрывает облегчение, и я треплю ее по коленке.
— Расслабься, детка. Я даже не думал об этом.
Я смотрю на нее, но озабоченность и испуг не проходят с ее лица. Мы подъезжаем к моему дому и поднимаемся в квартиру. Я скидываю куртку на ходу и мою руки.
Лили стоит на кухне, обнимает себя за плечи и смотрит в окно. Я подхожу ближе и пытаюсь ее обнять, но она вздрагивает.
Она разворачивается ко мне, и я вижу, что она плачет. Я запускаю руку в волосы, и Лили отшатывается, будто думала, что я хочу ее ударить.
Что за дерьмо?
Мне хочется быть терпеливым, и я понимаю, почему она так реагирует, но меня коробит от того, что она думает, будто я когда-нибудь в жизни подниму руку на нее или на любую другую женщину. Я хочу, чтобы меня это не волновало, чтобы я закрыл на это глаза и дал ей время. Но не могу.
— Ты боишься меня.
И это не вопрос, а утверждение.
— Что?... Нет, я… я просто на взводе.
В раздражении отворачиваюсь. Лили молчит. Снимаю очки, сжимаю переносицу, стараясь сдержать горечь.
— Я устал доказывать тебе, что я не урод. Думаешь, я не вижу, как ты иногда смотришь на меня? Как ты мысленно ставишь галочку, когда я говорю или делаю что-то так же, как твой бывший? Но я не он, Лили! Неужели ты этого не видишь?
Я снова смотрю на нее, и она вздрагивает, как от пощечины. И я тоже хочу ударить себя за то, что мои слова тому виной. Но я не могу, не могу больше держать это в себе и молча проглатывать каждый эпизод, когда она ставит меня вровень с этим козлом.
— Я люблю тебя. Всем сердцем, — признание дается легко. И сейчас мне плевать, что я могу ее отпугнуть. Пусть знает и либо принимает это, а если это слишком, то уходит. — Но мы не сдвинемся с места, пока ты не доверяешь мне и ждешь, что я поступлю так, как это подобие человека.
— Ты… хочешь расстаться?
Она тяжело сглатывает и скрещивает руки на груди. Ее глаза сухие, а губы поджаты. Если мгновение назад ее лицо выражало горечь и обиду, и, может быть, вину, то теперь оно пустое и безжизненное, словно лицо робота. От этой перемены мне не по себе. И не потому, что я боюсь, что она ничего не чувствует.
Я не дурак, это не так. Я боюсь, что она чувствует слишком много.
— Не расстаться, а взять паузу, — я спешу ее успокоить. — Тебе нужно во всем разобраться. Разобраться в своих чувствах ко мне.
— Пауза. Логично. — Голос ровный, только губы слегка дрожат. — Только скажи честно: это потому что устал со мной возиться?
Я провожу рукой по лицу.
— Нет. Потому что если моя любовь для тебя выглядит как угроза... — Я делаю шаг вперед – она отступает к стене. Это больнее, чем если бы она ударила меня. — ...мне нужно отойти настолько далеко, чтобы ты наконец разглядела разницу. Между ним и мной. Между страхом и...
— Не надо, — она резко поднимает ладонь. Достает ключи из вазы у двери. — Не заканчивай фразу. Так даже хуже.
Я не останавливаю ее. Только когда дверь уже скрипит, говорю в пустоту:
— Неважно, сколько времени тебе нужно. Я буду тебя ждать.
Лили не оборачивается. В тишине квартиры гулко щелкает замок.
Глава 25. Лили
Как только за спиной закрылась дверь, я сползла по стене, и сдерживаемые слезы хлынули водопадом.
Я знала. Знала, что так будет. Что он устанет от меня и мое дерьмо его доканает. Зачем все это было? Зачем нужно было залезать ко мне под кожу, чтобы потом так легко избавиться от меня?
За дверью послышался шум. Я вскочила на ноги и побежала к лифту, боясь, что он может выйти и увидеть, насколько его слова задели меня.
Я зашла в лифт вместе с пожилой парой и постаралась прикрыть заплаканное лицо волосами, чтобы не вызывать ненужных вопросов.
На улице морозный воздух ударил в лицо. Январь в Филадельфии, как и в Юджине, был пасмурным и влажным. Но воздух был холоднее, и часто выпадал снег. Как и сейчас.