— Знаешь, Харпер, — он с нажимом выделяет мое имя. — Имя «Лили» слишком простое для тебя. Блеклое, как и ты сейчас. Но ничего, мы добавим твоему лицу красок. — На этих словах он проводит носом по скуле и с силой прикусывает подбородок, так что я вскрикиваю. — Ах, — шелестит его голос над ухом. — Как мне этого не хватало. Ты самая громкая из всех. Другие слишком тихие.
— Итан, прошу… — умоляю я, пытаясь его оттолкнуть, но он перехватывает мои руки, сгребая их в охапку, и бьет по лицу наотмашь, так что я падаю на пол. Осколки стакана режут ладони. Я хнычу от боли, но у меня нет сил подняться.
Итан наклоняется, хватает за волосы и поднимает над полом.
— И что это, блядь, за цвет? Ты забыла, что мой любимый красный? Надо исправить это дерьмо.
Он тащит меня за волосы к кухне. Я кричу и пытаюсь вырваться. Сучу ногами, ударяя его по коленкам, но он отмахивается от ударов, как от надоедливых укусов комара.
Выдвигает ящики, не обращая внимание, что посуда летит на пол и разбивается, а за ней следом и вся кухонная утварь. Он находит ящик с приборами и достает нож.
— НЕТ! Итан, пожалуйста, я сделаю все, что ты хочешь, но, умоляю, перестань!...
— Заткнись!
Новый удар по лицу разбивает губу, и я чувствую привкус железа во рту. Он с силой запрокидывает мне голову, намотав волосы на кулак. Тупой нож не режет, а рвет пряди с корнем. Горло охрипло от криков.
— Так-то лучше.
С отвращением на лице он толкает меня на пол. Я захожусь рыданиями, пряча лицо в ладонях. Сжимаюсь, чтобы стать меньше. А может, вовсе исчезнуть из этого мира. К лицу липнут отрезанные волосы.
Чудовище садится рядом, облокотившись спиной о шкаф. Ботинком тычет мне в лицо, поворачивая к свету.
— Уродина. Теперь у этого старого хрена не встанет на тебя.
Он откладывает пистолет и достает из кармана снимки.
— Какая же ты шлюха. Сколько бы я тебя ни воспитывал, ты ничего не уяснила. Лишь бы прыгнуть на член другого мудака. Этим ты занималась тут?
— Джеймс…
Голова Итана метнулась в мою сторону. Он вытер нос и усмехнулся.
— Ничего. Закончу с тобой и скормлю этому мудазвону его же яйца. Он будет скулить в моих ногах так же, как ты сейчас.
Из меня вырывается сначала тихий смешок, но потом я уже хохочу во весь голос. Так сильно, что из глаз брызгают слезы.
— Кто будет валяться в ногах, так это ты.
— Думаешь, этот очкастый что-то может сделать мне? МНЕ?! — Орет он и тычет себе в грудь. — Он будет давиться кровью и лизать мои ботинки, пока я не скажу «хватит»!
— Ты просто мальчик с комплексом неполноценности, у которого хватает духу распускать руки только с теми, кто не может дать сдачи, — рычу я. — Или что, ты чувствуешь себя настоящим мужчиной, избивая 50 килограмм веса? Ты лишь жалкий ублюдок с маленьким членом.
Не знаю, откуда у меня берутся силы сказать эти слова. Я поворачиваю голову. Он в бешенстве. Лицо красное, а массивная челюсть трясется от гнева.
— О, да, — я снова хихикаю. — Ты был у меня первым, и я не знала, что бывает по-другому. Он был так глубоко, куда ты не мог…
— Сука!
Он бросается ко мне. Кулак прилетает в лицо, и я не пытаюсь увернуться. Пусть только это закончится. Джеймс будет в порядке. Я верю. Итан убьет меня. Хотя бы пусть это будет быстро.
— Глупая стерва! — Удар. — Тварь! — Удар. — Тварь! — Удар.
Он брызжет слюной. Красное лицо нависает надо мной. Он сжимает руки на горле и с силой ударяет меня об пол. Затылок пронзает боль, и в глазах темнеет. Резко становится тошно, и я не могу поднять веки.
Руки крепче сжимают горло, перекрывая доступ кислорода. Защитный механизм берет верх, и я царапаю мясистые руки Итана, пытаясь сделать вдох. Но это бесполезно.
В глазах пляшут красные пятна. Воздуха уже не остается.
Долгожданный конец. Скоро боль прекратится.
Неожиданно чувствую легкость. Меня уже не придавливает тело Итана. Воздух снова проникает в легкие, и я захожусь кашлем.
Глава 26. Джеймс
Ну что я за идиот? Мне не по себе от того, что я оставил ее одну в таком состоянии. Нужно ехать к ней. Пусть она накричит и выставит за дверь, но я хотя бы буду рядом. На самый плохой случай, если она не захочет меня видеть, поднимусь к Аве.
Сажусь в свой «Ягуар». Как назло, разыгрался снегопад, спровоцировав бешеные пробки. Каждый год одно и то же. Для коммунальщиков будто сюрприз, что зимой может пойти снег. Есть и те, кто по дурости не поменял резину и теперь провоцирует аварии.
Я барабаню по рулю и выкуриваю пару сигарет, но это все равно не успокаивает мои нервы. Дорога вместо привычных десяти минут занимает добрых полчаса.