— Она будет в порядке? — спрашиваю у врача.
— Она в сознании, но потеряла много крови. Мы везем ее в больницу Пенсильванского университета.
— Хорошо, — целую Лили в лоб и шепчу: — Я приеду сразу, как только смогу.
Лили увозят, и я вижу, как этого ублюдка поднимают, снимают ремень и тоже укладывают на носилки.
— Приставьте к нему конвой, — говорю офицеру, что стоит возле меня.
— Сэр, вы не можете…
— Этот ублюдок ворвался в дом моей девушки и чуть ли не убил ее. Конвой.
Полицейский осматривает разбитую кухню, затем мое лицо. Слушается и отдает приказ по рации.
Мы проходим на кухню, и я стараюсь не смотреть на разгром, но взгляд все равно цепляется за ее кровь и остриженные волосы на полу. Милая…
Руки сами сжимаются в кулаки, и я прячу их в карманах, иначе рискую разнести здесь вообще все, не имея доступа к телу этого ублюдка.
— Расскажите, что здесь произошло? Что вы увидели, когда зашли в квартиру?
Офицер задает вопросы и фиксирует мои показания. Прибывает группа криминалистов, и они методично фотографируют погром и собирают улики.
Я рассказываю все, что знаю, и все, что сделал, когда вошел в квартиру. Но не говорю, что считал его погибшим. Очевидно, что она солгала. Опять чтобы защитить меня. Я не могу на нее злиться, но все равно в бешенстве от того, чем в итоге это все для нее обернулось. Если бы я знал, я бы не оставил это просто так. Я бы выследил этого гада и постарался засадить в тюрьму настолько, насколько это возможно по законам штата.
Офицер попался понимающий и быстро смекнул, что к чему, поэтому не грузит вопросами и вскоре отпускает меня. Я уже выхожу в коридор, когда замечаю бегущую навстречу Аву.
— Джеймс?! — она хватает меня за руки и пытается заглянуть в квартиру. — Я услышала странный шум и решила спуститься. Что случилось? Что с Лили?
— Она сейчас в больнице, — краска сходит с лица Авы. — Поехали. Расскажу по дороге.
До больницы мы добираемся быстро, но меня не пускают в палату Лили, пока с ней не поговорят офицеры полиции. Мы с Авой ждем в коридоре, и на меня обрушиваются воспоминания годичной давности, когда в этой же больнице она боролась за жизнь.
Сестра кладет голову на мое плечо и гладит меня по волосам.
— С ней все будет хорошо, — хрипло говорит она.
Я машинально киваю, но мои мысли путаются, разрываясь между ужасом и яростью. Каждый раз, когда я закрываю глаза, передо мной встает ее искаженное болью лицо, бледное, испуганное, в синяках и ссадинах. И эта кровь… Боже, так много крови. Она была повсюду: на полу, на диване, на моих руках. Ее запах, сладковатый и металлический, въелся в ноздри, и я чувствую его даже здесь, в стерильном больничном коридоре.
В горле застрял комок бессильной ярости. Я снова и снова прокручиваю в голове тот момент, когда переступил порог ее квартиры. Этот животный, первобытный ужас, сжавший все внутри. Я хотел стереть его с лица земли, чтобы даже тени от него не осталось. И сейчас, сидя на этом пластиковом стуле, я чувствую, как по моим жилам все еще течет не остывший адреналин, смешанный с ненавистью. Мои костяшки содраны в кровь, мышцы ноют от напряжения, но эта физическая боль — ничто по сравнению с тем, что творится у меня внутри.
Если бы я задержался еще на пять минут… Если бы пробка была чуть больше… Мысли уводят в самые темные уголки сознания, от которых холодеет внутри. Я представил, что мог бы найти, и меня выворачивало.
— С ней все будет хорошо, — повторяет Ава, и ее голос, тихий, но твердый, вырывает меня из водоворота самобичевания.
Я киваю, не в силах сказать ни слова.
Дверь в палату наконец открывается, и выходит врач. В одно мгновение я оказываюсь перед ним.
— Как она?
Молодой, на вид, врач снимает очки и устало потирает переносицу.
— Она стабильна. Потеряла много крови, но мы успели. Сотрясение мозга, множественные ушибы, сломанное ребро, порезы. Ей потребуется время на восстановление, и не только физическое. Но жизнь вне опасности.
Из моей груди вырывается звук, среднее между стоном и рыданием облегчения. Я едва не падаю вперед, опершись о стену.
— Я могу к ней?
— На минуту. С ней сейчас полиция. И… мистер Эванс, — он смотрит на меня прямо, — тот человек, который напал на нее… Его состояние тяжелое. Множественные переломы, черепно-мозговая травма.
Я встречаю его взгляд, не моргнув. Ни капли раскаяния не шевельнулось во мне. Только холодное удовлетворение.