— Хорошо.
Облегчение, слишком сильное для моего израненного тела, прокатывается по мне. Неужели с этой страницей моей жизни будет покончено?
— Почему? — Вопрос Джеймса выводит меня из размышлений.
Я не стала уточнять. Итак было понятно, о чем он спрашивает.
— Я недооценила его ненависть ко мне. Не думала, что он отправится меня искать. Хотелось… — я пожимаю плечами и тут же взвизгиваю от боли. Джеймс встрепенулся и испуганно смотрит на меня. — Хотелось оставить это в прошлом, — заканчиваю я предложение, когда отдышалась.
— Можно я задам еще один вопрос? — он продолжает после моего кивка: — Он сказал полиции, что тебя зовут Харпер.
— Я поменяла имя, когда сбежала, чтобы он меня не нашел.
Джеймс отрывается от моей шеи, где губами ласкал точку пульса. Он внимательно рассматривает мое лицо, будто видит в первый раз, и задумчиво жует нижнюю губу.
— Ты хочешь вернуть это имя?
Я хотела еще раз пожать плечами, но он замечает и останавливает, мягко прижав мои руки к телу.
— Нет, — я думала об этом, и у меня нет ни малейшего желания возвращаться к этому имени. — Мама хотела назвать меня Лили, но отец настоял на Харпер в честь своей бабушки. Я хочу начать новую жизнь.
— Лили — красивое имя, — он нежно проводит пальцами по моему подбородку и легонько целует уголок губ. — И оно тебе очень подходит.
Мысли крутятся со скоростью белки в колесе. Он бы не стал целовать меня, если бы хотел уйти, ведь так? Да и он не выглядит так, будто в ближайшее время собирается покинуть палату.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, разрываемая противоречивыми чувствами. Одна часть меня хочет расставить все точки над i и выяснить его дальнейшие планы. Другая, трусливая, боится услышать слова, которые растопчут меня сильнее, чем нападение Итана. Мое тело не переживет помимо физических мук еще и душевные. Но что-то в его поведении и прикосновениях убеждает меня рискнуть.
Я уже открываю рот, как он спрашивает:
— Тебя что-то тревожит?
— То, что ты сказал тогда… это была правда?
— О чем ты? — в серых глазах сквозит непонимание.
Я смотрю на свои руки и ковыряю кожу у заусенца, боясь его взгляда.
— Что ты любишь меня.
Слова звучат еле слышно, заглушаемые писком монитора, но мне кажется, что я проорала их. До этого витающие в воздухе и бывшие эфемерными, теперь они обретают вес и падают между нами тяжестью свинца. Они жгут губы и грудную клетку, распространяясь по всему телу. Во рту остается привкус этих слов — горячих, с ароматом вишни и табака. И я совру, если скажу, что мне не нравится их вкус.
— Да.
Так просто. Не думая ни секунды.
— Я так этого боюсь… — начинаю я, но, увидев на лице Джеймса застывшее выражение, спешу продолжить: — Того, что ты видишь меня насквозь и все равно остаешься. Любовь, которую я знала, была капканом, из которого нет выхода, кроме как лишить себя конечности. И я так привыкла к этому чувству ловушки, что теперь, когда его нет, я не знаю, что делать. Я все жду, когда захлопнется дверь.
Он хмурится, внимательно слушая мои слова, и трет подбородок свободной рукой.
— Я никогда не буду тебя удерживать. И буду рядом столько, сколько ты захочешь меня видеть. Я хочу быть тем, кто создает для тебя мир, а не разрушает его.
Я притягиваю его к себе и еле слышно шепчу ему в губы:
— Люблю тебя. — Я чувствую, как у него перехватывает дыхание.
Ну все. Обратного пути нет. Вот я. И вот эти слова. И теперь они — неотъемлемая часть меня.
— Страшно? — Он утыкается лбом в мой.
— Безумно. Но мысль, что ты уйдешь, страшнее до тошноты.
— Я всегда буду рядом, — повторяет он. — Тебе не нужно беспокоиться об этом.
Он придерживает мою голову руками и нежно целует. Его губы мягко исследуют мои, но за сдержанностью и аккуратностью движений угадываются страх и беспокойство наравне с облегчением.
Джеймс отрывается от моих губ и серьезно смотрит на меня.
— Больше никаких тайн.
— Больше никаких тайн, — повторяю я.
Позади раздается тактичное покашливание.
— Вы проснулись. Отлично.
Врач в темно-синей форме проходит в палату и поднимает жалюзи, пуская в комнату больше света.
— Давайте посмотрим, как вы.
Джеймс еще раз чмокает меня в губы.
— Вернусь попозже.
— Не торопись.
Ему явно требуется свежий воздух и отдых. Выглядит он помятым и усталым.
— Как вы себя чувствуете?
Мужчина наклоняется и проверяет реакцию зрачков, светя фонариком в глаза. Подходит медсестра и поправляет подушки, помогая сесть удобнее, и сует в руки недопитый стакан воды.