— Что?
— Тебе идет этот цвет. Ты очень красивая.
Я неловко провожу рукой по коротким волосам, но благодарю подругу. Пришлось сделать стрижку, потому что волосы были разной длины. И так как больше нет смысла скрываться, я вернула свой натуральный цвет волос.
Мне непривычно без длинных волос, голова кажется слишком легкой, и меня все тянет привычно отбросить их назад или смахнуть с лица.
Мы слушаем лекцию. Приятно вернуться к обычной жизни и оставить всю эту драму позади. Конечно, еще предстоит не одно слушание и хождение по залам суда, но я устаю беспокоиться и переживать об этом. Джеймс будет рядом. Я уверена. И разделив с ним это бремя, я чувствую, что оно становится посильным.
Вечером мы возвращаемся домой. Я, пользуясь своим состоянием, убеждаю Джеймса посмотреть «Бриджертонов». Сначала он фыркает и закатывает глаза, но потом втягивается. Мои ноги лежат у него на коленях, и он рассеянно выписывает круги на моей коже. Я аккуратно потягиваюсь, чтобы не потревожить ребро, и подползаю ближе. Джеймс отвлекается от экрана и смотрит на меня.
— Что-то болит? — его брови нахмуриваются.
— Не-а.
Я обвиваю его шею руками и приникаю к его губам. Он отвечает на поцелуй, но без энтузиазма, и хочет отодвинуться, но я не даю ему этого сделать. Напротив, прижимаюсь теснее к его груди, потираюсь уже возбужденными сосками, целую его еще раз. Глубже и слабо стону в его рот.
Он резко вздыхает, и это больше похоже на шипение, и сжимает мою талию. Аккуратно, но крепко.
— Стой… — слабый шепот проносится по его губам. — Лили…
Я оседлала его и начинаю целовать шею. Он шумно сглатывает, и кадык двигается. Грудь вздымается, и пульс бьется так сильно, что я чувствую его под своими губами.
— Мы не можем.
— Можем.
Я подвинулась ближе и чувствую его эрекцию там, где мне хочется больше всего, и не сдерживаю еще одного стона. Его тело уже дрожит, и он несмело водит руками по моим бедрам.
— Остановись, — раздается страдальческий стон у моего уха.
— Почему? Ты же хочешь меня, я чувствую. — Я покачиваю бедрами, доказывая свою правоту, и Джеймс ругается.
— Я не хочу делать тебе больно, — он слабо протестует, но я вижу по огню и безумному голоду в его глазах, что это конец его контроля.
— Ты не сделаешь.
Я уверенно смотрю ему в глаза и подливаю масла в огонь:
— Ты мне нужен. Пожалуйста.
Его брови сходятся на переносице, а выражение лица становится таким страдальческим, что мне даже становится жаль его. Но я знаю, как он реагирует на мои просьбы.
— Ты убиваешь меня.
Он жадно целует меня, обхватив рукой затылок, и я торжествующе улыбаюсь в его губы.
— Но мы будем делать все осторожно, и если тебе станет плохо, то сразу остановимся.
— Да-да, — я нетерпеливо киваю, чем зарабатываю недовольный рык Джеймса.
Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но так и остается сидеть, когда я стягиваю с себя верх одежды.
— Проклятье.
Он наклоняется и берет в рот сосок, я неосознанно подаюсь вперед, но он удерживает меня. Горячие губы ласково терзают розовую плоть и легонько прикусывают. Я вскрикиваю не от боли, а от остроты ощущений. Как же мне не хватало его губ. Джеймс моментально останавливается и поднимает голову.
— Нет, нет. — Я задыхаюсь. — Все хорошо.
— Лили… — предупреждающе рычит он.
Я не даю ему договорить и целую его, руками скользя по его рукам и сильным плечам. Пальцы пробегают по прессу, упиваясь крепостью мышц, и стягивают с него футболку.
Губы Джеймса перемещаются на шею и возвращаются к груди. Я запускаю руки в его волосы, прижимаю крепче и медленно покачиваю бедрами в такт движениям его языка на моих сосках, заработав его вибрирующий стон.
Он избавляет нас от остатков одежды и аккуратно располагает меня на коленях. Его пальцы проходят по внутренней стороне бедра и дразняще касаются промежности, и тут же его грудь опускается от сильного выдоха, когда он обнаруживает там влагу.
— Делай, как ты хочешь.
Он возвращает руки на бедра и ласково проводит ими до талии. Мне не нужно повторять дважды. Я опускаю руку вниз, направляю его в себя и медленно опускаюсь до самого конца, лишая себя всех мыслей и чуть ли не плача от тоски и долгого ожидания.
Джеймс откидывает голову на спинку дивана и шумно дышит.
— Блядь, в тебе так хорошо.
Я покачиваю бедрами, изменяя угол проникновения, и мы синхронно стонем.
— Мое тело так скучало по тебе, — всхлипываю я.
Он поднимает на меня свои сияющие глаза. В них столько любви и обожания, что мне кажется, сердце не выдержит и разорвется на сотни маленьких кусочков. Вместе с этим мышцы внизу сжимаются, обхватывая его сильнее.