«Дабы не терять драгоценное время, мы проводили исследования без разрешения ЛЭК. Нам удалось решить проблему лечения прионных заболеваний. И разгадка гораздо проще, чем можно было предположить. Нет необходимости в генной инженерии.Но есть люди, которые хотят получить результаты нашего исследования и их цели далеки от гуманных. Завтра мы возможно погибнем от рук этих людей.Валеру с этим письмом в сопровождении лаборанта Самохина мы отправляем вечерним самолетом в Россию. Ты должен дать Валерию медицинское образование и взять на работу в психиатрическую больницу. Когда придёт время, он сможет спасти Иветту.Твои друзья, Алексей Егорович Золотой и Игорь Аркадьевич Северов».
– "Сможет спасти". Он как-будто был уверен в этом. Но почему? Я был подающим большие надежды вундеркиндом? – недоумевал Валера, потирая шею. – Дмитрий Викторович, подумайте ещё раз. Все хорошенько вспомните. Должно быть что то ещё, что натолкнет нас на разгадку.– Нет, Валера. Кроме тебя и этого письма у меня ничего нет. Поэтому столько лет я пытался самостоятельно найти решение проблемы. Но все тщетно.– Профессор Золотой и доцент Северов нашли решение проблемы лечения прионных болезней и просто унесли его в могилу?! Не оставили после себя ничего, кроме этого письма?! Несуразица какая-то! Наверняка есть что-то еще!– Вот это мы и должны понять, Валера. Письмо – это только подсказка.– Но в таких серьезных вещах нельзя играть в загадки.– Вероятно, у них была на то причина. Я думаю – люди, которые хотели убить моих друзей ради результатов исследования.– Расскажите, как вы узнали о том, что Иветта больна.– Когда у матери Иветты появилась бессонница, Алексей повез ее на обследование в Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и неврологии в Санкт-Петербург. Там несчастной был выставлен диагноз Фатальной семейной бессонницы. После смерти жены, Алексей вернулся сюда, взял у Иветты анализы и отправил пробы в Питер. Пришел ответ: мутация D178N гена PRNP.– Мутация, которая обнаруживается при Фатальной семейной бессоннице, болезни Крейтцфельдта-Якоба и некоторых других прионных болезнях.– Именно. Мы понимали – если не найти методики лечения этой прионной болезни, то как только закончится инкубационный период, то есть годам к тридцати – сорока Иветту ждет мучительная бессонница. Ведь если человек имеет патологический ген, то заболевание обязательно проявится, может варьировать лишь степень его выраженности.Фатальная семейная бессонница – заболевание редкое, поэтому Алексей Егорович и Игорь Аркадьевич решили изучать другие прионные болезни. Механизмы развития этих болезней схожи, следовательно, и лечение вероятно тоже. Находясь в Питере, они узнали о существовании племени папуасов под названием форе. У людей из этого племени распространено заболевание, вызванное прионами – болезнь Куру. Они быстро собрались в поездку в горную местность Форес в Папуа-Новой Гвинее. Какое-то время они находились там, проводили исследования… А потом я получил это письмо. И чуть позже информацию о гибели друзей от отравления.– Их отравили?– Да.– Убийц нашли?– Нет, конечно, не нашли. Другая страна. Другие законы. Концов не сыщешь. Даже яд нам толком не удалось установить.Валерий горестно вздохнул. И после непродолжительного молчания, продолжил:– Значит мой отец, отец Иветты и, ничего не подозревающий, я отправились в Папуа-Новую Гвинею для изучения прионов? Я всегда был уверен, что мы находились в Малайзии для изучения лихорадки Зика. У них даже есть статьи на эту тему в «Журнале неврологии и психиатрии».– Лихорадка Зика изучалась ими за пару лет до Папуа-Новой Гвинеи. Публикацией этих статей в год гибели в феврале и марте занимался я по просьбе твоего отца и Алексея.– Почему вы столько лет скрывали правду?– Я не хотел чтобы жизнь двух детей – тебя и Иветты, превратилась в ужас и ожидание страшного будущего. Вы должны были повзрослеть и созреть для этого. Тебя воспитывала твоя тетя, а я как мог в силу своей занятости помогал тебе. Я ждал, когда ты будешь готов.- Когда я буду готов?! Вы серьёзно? Да я никогда не был бы готов услышать такое. Я и теперь не готов, черт возьми, хотя уже знаю правду, - он отчеканил последние три слова. - Но вы, - Валерий ткнул указательным пальцем в грудь Дмитрия Викторовича, - вы обязаны были мне сказать.Заведующий не шевельнулся и они несколько секунд молча смотрели друг на друга.Валера судорожно пытался переварить страшную действительность. Иветта не жаловалась на свое здоровье, а при расспросах Валерия ссылалась на усталость. Она не просила помощи. Но её глаза, её действия, её состояние молили о помощи. Теперь он живо осознал это. Горечь вины за непонимание серьёзности положения накрыла его с головой.Валера хотел сказать, что если бы изначально знал правду и смотрел на Иветту лишь как на пациенту, то не привязался бы к ней. И сейчас ему не было бы так тяжело. Но в ту же секунду он встретился взглядом с Дмитрием Викторовичем. Кому он это хочет сказать? Кому? Раздавленному горем отцу?- Я не терял надежду, что мы успеем найти решение, - как можно твёрже постарался произнести Дмитрий Викторович. Он стремился избежать необходимости в дальнейших оправданиях. Ведь это не только усиливало страдания, вызванные болезнью Иветты, но и било по его самолюбию. По сей день Дмитрий Викторович не смог предпринять ничего действенного, что бы спасло его приёмную дочь. И это осознание терзало профессора. Надежда оставалась на сильного умного парня, стоявшего перед ним. Валера смотрел со злобой, способной свернуть горы. И это было хоть каким-то утешением.– Ну-ну, – вмешался Олег Валентинович, – ссорами делу не поможешь. Валера, а сам ты что помнишь?– Мне ведь тогда было только пять лет, – смягчился ординатор.– Но всё же?!– Помню только один обрывок. В большую палатку, где мы разместились, ввели нескольких чернокожих. Их била мелкая дрожь... Особенно мне запомнилась женщина. Тогда она казалась мне очень взрослой, но теперь понимаю – она была молода. На ней была всего лишь набедренная повязка и причудливое украшение из ракушек на шее. Гладкая кожа напоминала шоколад. Из-за дрожи девушка едва стояла на ногах, поэтому ее поддерживали двое соплеменников. Меня поразило вот что: несмотря на тяжесть своего состояния, она смеялась. Даже будучи ребенком, я понимал странность такого поведения. Ею владел дикий, неудержимый смех.Позже, будучи студентом, я узнал, что причиной дрожи и странного смеха людей из племени форе является болезнь куру. А её распространение, связано с практиковавшимся в племени ритуальным каннибализмом. Люди съедали плохо проваренный, а иногда даже сырой мозг умерших соплеменников – таким образом, заражаясь болезнью.– Да, все именно так.– Послушайте, Дмитрий Викторович, а этот лаборант – Самохин, где он сейчас? Он наверняка все знает, нужно его найти.– Думаешь, я не пытался? Самохин как сквозь землю провалился. Сдал тебя твоей тетке и поминай, как звали. На него нет никаких данных в МИС и базе ОМС. Я обращался в полицию, даже частного детектива нанимал для поиска. Все тщетно.– Попробую подключить к этому делу своего товарища из ФСБ.