День 6. У мышей отмечается тремор покоя. Затруднения при питании и ходьбе. По ЭЭГ продолжительность быстрого сна снижена на 20 процента по сравнению с днем 5. Вариант решения проблемы: Доза препарата Приомаб у половины мышей снижена до 5 миллиграмм на килограмм массы животного. У другой половины - повышена до 15 миллиграмм на килограмм массы животного.
День 7. У всех мышей тремор покоя. Тремор более выражен в популяции с повышенной дозой препарата Приомаб. Сон последние сутки отсутствует.
После написания последней строчки в журнале наблюдений Валера, в надежде исправить ситуацию, ввёл половине мышей средство для лечения тремора. Он ожидал положительного результата от сочетания двух препаратов: Приомаба и средства для лечения тремора. Выполнив работу, вышел из больницы и направился к скверу. Пройдя тропинку сквера, преодолел ворота и принялся угрюмо бродить по городу. Проходя мимо кофейни Валера почти не чувствовал аппетитных запахов из открытой двери. Он просто мерил шагами асфальт, пытаясь убить время. Механически, бездумно. Через пару часов ординатор вернулся в лабораторию. Увиденная им картина была вполне предполагаемой, но от того не менее шокирующей. Чутье подсказало с порога - мыши погибли. Когда Валера подошёл ближе к клеткам, бо́льшая часть мышей была мертва, и лишь в двух ещё теплилась жизнь. Он взял в руки поочерёдно два маленьких тельца. Рефлексы отсутствовали. Дыхание было поверхностным, сердцебиение почти не ощущалось. Валера вышел из Вивария. Наспех переодевшись, он со злостью бросил противочумный костюм в контейнер для грязного белья. Войдя в лабораторию, он оперся руками о стол, и долго стоял задумавшись. Как он выйдет теперь отсюда с такими новостями? Как посмотрит в глаза Дмитрию Викторовичу? Как подойдёт к изможденному телу Иветты? Ещё пару дней назад, он, окрыленный, убеждал Дмитрия Викторовича, что все идёт отлично. У мышей положительная динамика и в скором времени препарат можно будет ввести Иветте. Теперь все пропало. Он даже не подозревал, почему препарат не подействовал и мыши погибли. И главное: что делать дальше?
***
Профессору не нужно было долго объяснять. Одного взгляда на Валеру было достаточно. – Антитела не работают? – Все мыши погибли. – Почему? – Я не знаю. – Валера отрицательно помотал головой. Профессор рванул в лабораторию, чтобы убедиться в правдивости слов Валеры. И пару часов метался там, словно тигр в клетке. Потом выскочил из лаборатории и отправился в ординаторскую, в надежде найти там Валеру. В ординаторской находились лишь Антонина Михайловна и женщина, продающая бижутерию. Продавец ходила по организациям (больницам, школам, ЖКХ) и впаривала товар сотрудникам. Когда Дмитрий Викторович вошёл, Антонина Михайловна примеряла браслет из бирюзовых камней. – Где Валера? – рявкнул профессор. – Ккажется ушёл к себе, – заикаясь от неожиданной грубости, произнесла Антонина Михайловна и браслет выпал из рук. Продавец бижутерии стояла как вкопанная, боясь пошевелиться. – Куда к себе? В квартиру? – снова рявкнул профессор и глянул на сумку с бижутерией на столе. Продавец поспешно начала убирать товар. – Да. Профессор хлопнул дверью и направился в квартиру Валеры в старом корпусе больницы. – Так ты не знаешь, почему умерли мыши?! – разразился он с порога. – А я поразмыслил и пришёл к ответу. – Он нервно дышал. – Хочешь, тебя просвещу? – Ну. – Валера опустил руки в карманы медицинских брюк. – Насколько ты помнишь, прионы существуют в двух видах: нормальный белок - PrPC и аномальный - PrPSc. Первая форма – неинфекционная, она встречается в головном мозге в норме. Вторая – патологическая, которая накапливается в головном мозге у больных людей и животных. Валера согласно кивнул. – Так вот, причина неэффективности Приомаба в том, что он связывается не только с аномальной формой прионов, которая токсически воздействует на нейроны. Приомаб еще борется с безопасным вариантом прионов. А нормальный белок, как мы теперь понимаем, жизненно важен. – Профессор испытующе посмотрел на Валеру. – Вводя препарат, который уничтожает все прионы головного мозга, ты убил этих мышей! – Я убил мышей, – машинально произнёс Валера и нехотя пошёл в оборону: Ты хочешь предложить для лечения свой препарат, Дмитрий Викторович? – Он сделал паузу. – Стоп! Я забыл: ведь твоего препарата не существует. – Представляешь, что бы произошло, если бы ты ввёл Приомаб Иветте?! – разразился профессор. – Господи! Да ты чуть не погубил мою дочь! Мой друг - Алексей Золотой доверил ее мне. А я, остолоп, положился на тебя! – Другой твой товарищ тоже доверил тебе ребёнка - меня. – Не забывайся! И не указывай мне, что делать. Ты должен был помочь Иветте! Это все, что от тебя требовалось! Из уст профессора вылетали слова, о которых, возможно, ему бы пришлось пожалеть. Но в тот момент обида изливалась на Валеру бурным потоком. Впрочем, ординатор не отличался чувствительностью натуры. То, что порой, могло ранить ребёнка (пусть и взрослого и даже не родного), не задевало Валеру. Речь профессора не вызвала мыслей о том, что он для профессора был лишь средством достижения цели. Средством спасения от болезни. Пусть даже и призрачным. А теперь, когда неудача очевидна - он больше не нужен. Нет, Валера об этом не думал. Неудачно обронённое слово родителя не всегда причиняет психологическую травму ребёнку. Одна неудачная фраза любящего родителя не способна "сломать" ребёнка, если этот ребёнок не психопатическая личность. Не один любящий повзрослевший ребёнок не станет считать такую фразу из прошлого причиной всех своих бед. Валера негодовал, парировал доводам профессора, но понимал, что состояние Дмитрия Викторовича - следствие беспомощности в болезни Иветты.