"...Так, три года назад "Кормсби и Кроу" почти сумели выкупить обманным путём землю, на которой стоит главный офис "Амали Лэнд". Те же, прознав про махинацию, добились закрытия двух агентств "К и К", здания которых были признаны аварийными. Конечно, не без помощи самого Амали.
Амали Групп – миллионер, который быстро вскочил в седло и буквально за несколько лет получил в своё распоряжение треть земель штата. Аренда, продажа, недвижимость на этой земле – баснословные деньги текли рекой, пока "Кормсби и Кроу", предыдущий лидер на этом рынке, оставался в стороне. В попытке вернуть былое лидерство, мистер Кроу, который являлся совладельцем фирмы, пошёл на отчаянные меры, грубо пересекающие закон. Шантаж, вымогательство, обман, махинации с земельными участками. Мистер Кроу был приговорён к десяти годам тюремного заключения со значительной компенсацией "Амали Лэнд", что в какой-то момент поставило "К и К" под угрозу банкротства. Кроу проделывал всё это за спиной Кормсби, потому должности совладельца он был лишён. Более того, Кормсби лично свидетельствовал против Кроу, заявляя, что его "эгоцентричные наклонности стали угрозой не только для бизнеса, но и для его жизни".
Год назад уже Кормсби заключают под арест. Причиной становится покушение на жизнь самого Амали Группа – мужчину находят в тяжёлом состоянии на заброшенной заправке несколько туристов, случайно оказавшихся в этом месте. Предположительно, мужчину хотели сжечь заживо – на теле множественные ожоги, само здание заправки повреждено огнём. Но за неимением веских оснований и малого количества улик Патрика Кормсби отпускают под залог, а в скором времени дело закрывают.
На какое-то время Амали Групп пропадает со всех радаров, но затем во всех газетах и новостных порталах происходит просто бум – его видят на всех знаковых вечеринках, он вытворяет самые разные вещи, начиная ногой, которую он сломал, со всей силы ударив по столику в ресторане, и заканчивая оскорблениями в адрес действующей власти. Всё сходит ему с рук. В то же время "Амали Лэнд" растёт как на дрожжах, поглощая земельные участки, которые ранее были в собственности других, более мелких фирм. Сами же фирмы после выгодных сделок либо закрываются, либо в них происходит смена управляющей верхушки. Лишь "Кормсби и Кроу" остаются на плаву, мало по малу восстанавливая растерянный капитал и стараются не вести никаких дел с прямым конкурентом... "
Вполне ожидаемо, что Патрик боится Амали – если в покушении действительно виноват он, то возмездие может настигнуть его в любой момент. И что-то мне подсказывает, что заикание Патрика – это результат не частых неврозов. Интересно, можно ли так сильно запугать человека даже во взрослом возрасте, чтобы он словно маленький ребёнок стал заикаться?
Моё любопытство погубит меня. И если я не стану заикой, как Патрик, или и вовсе не онемею, как Кейси – мне повезёт. Чертовски повезёт. Ведь есть и варианты куда более скверные, которые предполагают, что я останусь сумасшедшим параноиком, который будет общаться со стенами в доме как с живыми людьми. Или депрессия накроет меня с головой, и я повторю судьбу маленькой команды Сета. Я в очередной раз спрашиваю себя – так ли важно то, чем я занимаюсь? Оправдывает ли это такой серьёзный риск? Готов ли я распрощаться со своей жизнью ради малознакомого мне человека, при этом забрав с собой чью-то ещё жизнь? Мои руки уже в крови. И пусть я не убил человека на самом деле, но вы же знаете – умрёшь во сне, значит умрёшь и в реальной жизни. Так что в каком-то смысле это равносильные вещи.
Я не заметил, как тяжёлые мысли погрузили меня в сон. Я по-прежнему принимал медикаменты от нарколепсии. И хоть состояние моё стало лучше, но про антипсихотики я тоже не забывал. С ними мне казалось, что сны становятся "крепче", их не так легко становится прорвать и изменить. Я устал быть мальчиком на побегушках. Но на момент мне показалось, что моё мнение в этом мире не учитывается, и если бы не собственное подсознание, то я и подумать не могу, куда бы меня всё это завело. Я борюсь и противлюсь, лишь иногда сознательно бегу на встречу с судьбой, скрытой за толщей ледяной воды и густой дымкой. Бегу для того, чтобы испытать унижение и горечь такого острого чувства собственной несостоятельности. Но даже обжегшись несколько раз я продолжаю бежать, ведь... Кто если не я?
Как только моё сознание переключается из фазы отрицания в фазу принятия, я начинаю злиться на самого себя за то, что так безропотно выполняю команды других людей. Чёртовы антипсихотики словно ангел на плече шепчут мне о том, что я пытаюсь сделать невозможное, что мне просто стоит успокоиться и принять всё таким, какое оно есть. Дьявола же я увидеть не могу вовсе, а потому мне остаётся слушать либо себя самого, либо поддаться лживому ангелу. Ложь так сладка... Так и манит бросить всё и наконец-то выспаться за все те месяцы, что я беспечно потратил на что-то... Неконкретное. Почти абстрактное.