Резко скакнув вперёд он вошёл в стену рядом со мной, забрызгав меня густой жижей. На минуту всё затихло, буквально погрузилось в мертвецкую тишину. Я внимательно прислушивался ко всем звукам, но мог слышать лишь тяжёлое сопение Патрика. Неожиданно раздался скрип половиц прямо под моими ногами, я отскочил в сторону как раз вовремя – как только мои ноги оторвались от деревянного пола, руки Амали буквально просочились сквозь пол и попытались ухватиться за меня. Началась игра в кошки-мышки.
Пройдя чуть дальше внутрь заправки, я вновь чуть было не попал под удар Онира – половина тела высунулась из стены позади меня, почти успев схватить за голову. Каждый шаг был словно шаг по минному полю. Отдельные конечности монстра быстро вылезали из стен, пола, потолка и также быстро исчезали. Пока он прячется, я не смогу никоим образом ему навредить.
Неосторожно пройдя рядом с деревянной стойкой для кассы, Онир резким ударом кулака в живот опрокинул меня на пол. Из глаз посыпались звёзды, я не в силах был подняться на ноги – каждая попытка оканчивалась тем, что я вновь и вновь падал на колено. Медленно, как бы испытывая мои нервы, Онир просочился сквозь пол прямо перед моим лицом. Гулко и хрипло дыша, он размахивал широко разорванной пастью передо мной и сверлил своим пустым взглядом моё лицо. Я не смотрел на него, но чувствовал, как чёрные словно смоль глаза поедают меня, как облизывается эта нечисть, выпуская клубы чёрного дыма из пор своей горелой кожи. Я закрыл глаза, после чего рванул материализованный нож из-за своей спины и вогнал его по самую рукоять в голову Амали. Раздался высокий писк, Онир полностью вылез из пола, вновь представ передо мной во всём отвратительном омерзении. Теперь взгляд его был наполнен жестокостью и агрессией. Нож, торчащий почти из горла, выскользнул, весь покрытый чёрной жижей.
Я быстро побежал на выход, совсем не обращая внимания на дикую боль в животе. Ухватив кусок старой тряпки, я буквально за три шага вытянул тяжеленного Патрика на улицу, в то время как Амали бесновался от боли и пытался закрыть своим телом выход из комнаты. Однако как только мы выбрались на улицу, он заверещал на дверной проём и так и остался стоять внутри комнату, медленно погружаясь в пол. Тело его дёргалось в конвульсиях и судорогах, из пасти начала вытекать всё та же чёрная жижа, которой он успел заляпать и меня.
Я схватился за старую тряпку и подобрал обломок палки, который валялся среди мусора около заправки. Подбежав к колонке с топливом я скорчился от сильного запаха – топливо здесь определённо есть. Осталось его только достать. Нужно было совсем немного лишь для того, чтобы смочить тряпку. Древние топливные колонки, которые нужно было кормить монетами, чтобы заправиться. Рукоятью револьвера я разбиваю стеклянную крышку, что закрывала отсек с монетами. Удача – колонку не успели опустошить. Ссыпаю всю мелочь обратно в горлышко для приёма монет и, мать твою, да – сработало! Из пистолета побежал бензин , которым я смочил импровизированный факел, но похоже, что монет было слишком много, либо пистолет оказался сломан – топливо всё продолжало и продолжало выливаться, образовав приличную лужу.
Обшарив карманы Патрика, который всё также лежал в отключке, я нашёл зажигалку и пачку сигарет. С зажжённым факелом было куда менее боязно возвращаться внутрь заправки. Пора закончить то, что начали эти идиоты несколько лет назад.
Пламя факела пугает Амали. Он прячется в стенах и как только порывается вытянуть руку и выбить факел я тут же прижигаю лоснящуюся чёрной смолью конечность и она с громким шипением обугливающейся кожи быстро скрывается обратно. Как можно быстрее я поджигаю всё, до чего могу добраться: стены, деревянную мебель, пол, потолок. Огонь быстро распространяется по сухой древесине, осыпая меня горячими искрами. Чёрный дым начинает заполнять комнату.
Я разворачиваюсь, чтобы выбраться из горящего здания заправки, но взгляд мой падает на человека, который стоит посреди комнаты. Это снова она. Это снова её худенькое тело, покрытое мурашками, которое дрожит от холода.
– Джон... Мне холодно, дорогой. Мне холодно, любимый... Согрей меня...
Она плачет, растирает слёзы по залитому кровью лицу. Словно оглушённый я стою на одном месте и не могу пошевелиться. Ингрид... Любимая...
Огонь быстро распространяется по стенам. Совсем скоро пламя бушует по всей комнате, слышится треск стеклянных бутылок, что разбиваются от огромной температуры. Под потолком собирается густое облако дыма, которое медленно, но верно заполняет всю комнату.
– Джон, спаси меня от холода... Согрей меня своим телом... Ты обещал меня спасти...
Она обнимает себя руками, потирая нежную кожу, испещрённую шрамами и глубокими порезами. Я медленно, шаг за шагом подхожу к ней. Она всё также прекрасна. Она всё также красива и нежна, как в день нашей встречи. Она любит меня, а я люблю её.
– Ингрид... Дорогая, я сейчас. Подожди секунду...
Я снимаю с себя тонкий свитер и накидываю его ей на плечи. Свитер падает на пол, пройдя сквозь её тело, словно его и не существует. Но она ведь здесь! Я вижу её! Вижу свою любовь!
– Джон... Любимый...
– П-парень? Ты внутри? – почти не слышно звучит голос Патрика. – Вы-ыметайся оттуда! Сейчас всё рва-анёт!
– Я люблю тебя, Ингрид... – говорю я со слезами на глазах и блаженной улыбкой на лице. – Я думал, что потерял тебя...
– Парень, б-бензин уже у п-порога! Один у-уголёк и тебе к-крышка! Вали!!!
– Я люблю тебя, Джонни... Согрей меня...
Я тяну руку к её прекрасному телу. Касаюсь плеча... Провожу пальцем по руке...
– У-УХОДИМ!
Патрик хватает меня за шею и тянет на выход. Дым заполняет мои лёгкие, выводя из транса. Позади слышен треск разваливающихся стен и перекрытий. Вместе мы выбегаем из здания заправки и отбегаем к дороге. Патрик валит меня на землю и пытается удержать силой.
— Ингрид! Нет!
– Там н-никого нет, парень! НИКОГО!
– Ингрид! Любимая!
Спустя минуту пламя перекидывается на лужу бензина. Я вырываюсь, отталкивая Патрика на асфальт и бегу к заправке. Мгновение спустя раздаётся оглушительный взрыв, жаркой волной отбрасывающий меня назад. Горящее здание разваливается на части, проваливается крыша, горящие куски дерева разлетаются по округе. Пыль Подсна, огненным вихрем взмывшая прямо к небу, засыпает меня пеплом. Стоя на четвереньках, откашливаясь от едкой гари и песка, я смотрю за тем, как в одно мгновение пропадает горящая заправка, как высокая трава медленно растворяется в черноте, как асфальт хлопьями возносится к небу, уносимый в холодную тьму. Патрик, что бежит ко мне со всех ног, также за одну секунду превращается в горку мелкой пыли, которую тут же сдувает в необъяснимые недра уже моего подсознания.
Я падаю на спину. Тело безумно болит, оно всё перепачкано сажей и грязью. Голова вот-вот взорвётся, лёгкие уже наверняка пропитались чёрным удушливым дымом. Голова... Воздух... Угарный газ... Я теряю сознание...