Это ведь ненормально, да? Что я так спокойно говорю о том, что буквально разъело меня примерно за полгода? О таких вещах не говорят так, будто они никак на тебя не повлияли. О таких вещах обычно вообще не говорят. Наше общество всегда будет противником тех, кто каким-либо образом выделяется среди массы. Всех больных, хромых и не способных здраво мыслить мы ссылаем в трущобы, ведь не гоже, чтобы чистое общество, гарант здоровья нации разбавлялся отпрысками генетических мутаций и сумасбродных шалостей природы. Ты когда-нибудь слышал об интеллектуальной сегрегации, Митч? Я не совсем уверен, где именно впервые об этом услышал, но только оказавшись в подобной ситуации я понял, о чём толковал тот, кто поведовал мне об этом.
– Да, слышал. Но мне казалось, что это своеобразное отделение учёных от "неучёных", созданное колоссальным объёмом информации в наши дни, разве нет? Как я вижу, ты понимаешь её по другому.
– Я просто развернул её на 180 градусов. И теперь мы наблюдаем разбежку в интеллектуальных знаниях не между "учёными" и "неучёными", а между "неучёными" и "отстающими". И эта сегрегация ведь длится куда как дольше, чем какая-либо другая. Во все времена больных людей, которые не спосоьны доказать свою нормальность, попросту деклассифицировали. Их мнение не учитывалось, на них навечно стояло клеймо "сумасшедший" или "истеричка", которое автоматически переводило их в статус низших их всех сословий. И ведь никто не думал о том, что их болезни лечатся или проходят со временем. Что спустя несколько лет они возвращаются в общество абсолютно нормальными людьми, которые в определённый промежуток своей жизни не смогли справиться со стрессом или травмой. Они умирают в пансионах для душевнобольных в полном здравии, оказываются на задворках жизни из-за, вполне возможно, случайности. И день ото дня получают напоминание о том, что они больные, ни на что негодные люди. И... Чем же я сам отличаюсь от этих людей? Могу ли претендовать хоть на что-то, если откажусь от своих слов? Забуду о живых снах, признаю то, что психические расстройства действительно создали в моей голове столько иллюзий и галлюцинаций, в которые я поверил? Или всё же так и останусь жертвой обратной интеллектуальной сегрегации?
– Здравое рассуждение, Джон. Поистине достойное человека, чей интеллект явно не уступает обычному.
– Хочешь сказать... Мои проблемы надуманы?
– Я хочу сказать, что из-за заболеваний тебе сложно взглянуть на самого себя с адекватной критикой. Помнишь ли ты тот момент, когда впервые засомневался в себе? Как понял, что вещи, которыми ты занимаешься, не вполне логичны или оправданы?
Всегда так думал. Но лишь последний из снов, который случился не так давно... Я... Я не помню. Ни как всё пошло наперекосяк, ни в каком я тогда был состоянии. Я уверенно знаю, что ужасающие галлюцинации преследовали меня на каждом шагу. Знаю и то, что видения почивших друзей стали моими спутниками в каждом из снов. Нарколепсия усилилась, паранойя склоняла моё сознание к тому, что Таша, Ингрид, Мэнди, даже Кирстен – они здесь, живые, всегда рядом со мной и только и хотят, что окончательно свести меня с ума. Начальная стадия шизофрении подсказывает мне, что вся ситуация в целом – не выдумка и не плод воспалённого сознания. Но... Как? В какой конкретно момент всё стало настолько плохо, что я попросту выбросил часть воспоминаний из головы только ради того, чтобы не травмироваться ещё больше?
– Позволь мне тебе напомнить. Ты помнишь, кто такой Джо Бродерик?
– Джо... Конечно. Да, я помню Джо. Мы вместе зависали в одной видеоигре. Даже пару раз встречались когда-то давно. Но при чём здесь он? – неуверенно и слегка смущённо говорил я.
– Как говорила Сэмми, тебе стало хуже в... Декабре? Я правильно помню?
– Да, Митч. Примерно в середине декабря дела стали хуже.
– Но ведь... Ярмарка. Она всегда проходила осенью. – дрожащим голосом проговорил я.
– Знаю, дорогой. Ты сам только что сказал, что с памятью у тебя также есть определённые проблемы.
– В январе твоя мама решила устроить ленивый вечер и заказала пиццу. Джо тогда работал доставщиком, он же и привёз её вам. Давай, Джон. Вспоминай.
– Я... Я не уверен...
– Ты встретил его на пороге и вы немного поговорили. Ты сразу отметил, каким уставшим он был и как дико на фоне бледного лица выделялись мешки под глазами.
– Подождите...
– Он сказал, что уже который месяц мучается из-за кошмаров. Ты по-дружески похлопал его по плечу и сказал, что знаешь отличные таблетки, которые помогут ему спать спокойно.
– Стоп. Достаточно. Я... Я помню. О Господи, я помню.