Часть пятнадцатая. Проснитесь, мистер Мэш
Глава 16. Проснитесь, мистер Мэш.
– Давай, Джон. Это конец. Как всё было?
– Мам...
– Да, дорогой? – она снова плакала.
– Мы... Это ведь всё по-настоящему?
– Да, Джон. Всё по-настоящему.
Хорошо... Соберись, Джонни, всё не так плохо. Ты помнишь эти моменты. И никогда не сможешь забыть, как бы ни хотел. Оно с тобой навсегда, парень, сидит и будет сидеть у тебя на подкорке. Расслабься и просто плыви по течению. Плыви туда, где всё закончилось.
Наверное, я действительно потерял несколько месяцев своей жизни. Иначе я и не могу объяснить тот факт, что дни тянулись словно бесконечное колесо. Погода за окном тяготила, сам вид из окна тяготил, потому я и не смотрел в него. Потому мне легче было потеряться во времени, забыть о существовании календаря, дат как таковых. Я совсем перестал радоваться каким-то обычным жизненным мелочам, которые поднимали мне настроение раньше. Безвкусная еда, серый взгляд на мир, ощущение жёсткости и сухости всего, к чему я прикасался. Я жил так, словно был подсоединён к шлангу, что тянул из меня все соки, хоть внешне на мне это сказывалось как раз наоборот – я набирал в весе, приобрёл здоровый оттенок кожи, меньше был похож на измученного бессонницей человека.
Мой внутренний мир ярко контрастировал с физическим состоянием. Если внешне я становился всё здоровее и здоровее, то мысленно я угасал, тух как походная спичка, которую сунули в воду. Медленно, но верно я приближался к той отметке, границе, перешагнув которую я никогда не смог бы вернуться обратно. Медикаменты приобрели эффект сахарных таблеток, которые не то что не помогали – скорее вредили.
Я не могу сказать, что моё состояние в данный момент было похоже на отдых. Скорее, на ожидание. Бесспорно, тело набирало силы и восстанавливалось во время этого ожидания, но какой в нём был толк, когда мозг усыхал и терял всякую волю и стремление к тому, что называется нормальной жизнью. Изо дня в день я чувствовал себя слабее и слабее, бесконтрольно впадал в состояния, близкие к помрачению сознания и неосознанным агрессивным припадкам. Во многом это случалось из-за чувства собственной беспомощности, которое волнами накатывало на меня в моменты тяжких воспоминаний. А они следовали за мной по пятам. Преследовали, буквально лезли на глаза.
Не обходилось ни дня без панического страха того, что находится за углом. Взглянуть в лицо своему страху стало для меня невозможной преградой, которую я не в состоянии был преодолеть. Бесчисленное количество раз Таша выносила себе мозг выстрелом "Голубой Розы" прямо на моих глазах. Столько же раз я тянул свои руки к холодному, мертвенно бледному и искромасанному телу возлюбленной Ингрид. Хриплый плачь Мэнди доносился из каждого угла – слегка приглушённый и скрытый за несколькими стенами, будто она до сих пор живёт в собственной квартире. Маленький истерзанный мальчик с уродливыми шрамами на теле десятки раз пробегал прямо передо мной, скрываясь в ванной или на кухне. Вода, которую я пил, пахла дымом и гарью, и стоило мне только взглянуть на пустой стакан, как внутри появлялись чёрные сгустки непонятной жижи. Газеты, которые любила читать мать, пестрели яркими заголовками, которые все как один в моих глазах выглядели как "Я знаю, что ты сделал в моём сне".
Надеюсь, вы хотя бы примерно представляете, насколько угнетающе это сказывалось на мне. Насколько тяжело и необратимо было такое влияние, насколько дико оно выкручивало мои мозги, выжимая последние капли уверенности в собственной нормальности и способности здраво мыслить. Я отрёкся от реального мира, ведь кроме боли и разочарования он не смог дать мне ничего. Это крайняя меру, на которую я пошёл, чтобы не навредить другим.
И пожалуй, я больше не буду вдаваться в подробности своего состояния. Скажу лишь то, что оно оставалось неизменным на протяжении истории Джо, а в определённый момент стало только хуже, но об этом я обязательно расскажу. Я стал заложником собственных свершений, и мне до боли страшно и непонятно, в какой конкретно момент я сделал что-то настолько плохое, что заслужил такие муки. Я пытался помочь людям. Я пытался сделать так, чтобы в этот мир вернулся баланс. Но очевидно, что всё не так, как оно выглядит на самом деле.