Я никогда не думал о смысле жизни. Но понял, что её видение мне приятно и близко. Ведь именно сейчас появилась моя возможность. Моя возможность спасти чью-то жизнь и сделать это правильно, не навредив человеку, которого хочу спасти. Я лишусь собственной жизни, но сделаю так, как должен.
– Спасибо, мам. Мне это правда важно.
– Отдыхай, дорогой. Время позднее.
– Спокойной ночи, мам.
– Спокойной ночи, Джонни. Спи крепко.
Сон пришёл быстро. За всё время, что прошло с момента сожжения Амали Группа, я не выходил в Подсон. Не видел того, что происходит по ту сторону снов, не откликался на силу сна, игнорировал материю. Видения преследовали меня и в обычных снах, потому не было никакого желания погружаться в то место, где я могу быть ещё и уязвимым. Но теперь время пришло.
Из сюрреалистичного места, похожего на фиолетовый цветущий лес, по которому огромными стаями носились непонятные рогатые птицы, выискивавшие павших зверей, настолько же невозможных и причудливых, как и само это место, я шёл на встречу судьбе. Медленно двигался я средь толстых, обвитых радужного цвета мхами стволов. Пригибался, чтобы не задеть ветви, усеянные сочащимися шипами и мелкими-мелкими листочками чёрного цвета. Смотрел под ноги, чтобы не наступить на отвратно пахнущие плоды цвета сушёного табака, которые так и лопались, стоило к ним только прикоснуться. Припадал к деревьям в моменты, когда стаи птиц пролетали слишком уж близко.
Достаточно долго я шёл до выхода из сна. Во многом из-за той осторожности и аккуратности, с которой я делал каждый шаг. Но я всё же выбрался в успокаивающую тьму, которая быстро стала расцветать на моих глазах. Земля быстро присыпалась мягкой землёй, сквозь которую травинка за травинкой пробивалась нежная, сочная трава. Я как будто вошёл в место укутанное густым-густым туманом, и как только я открыл своеобразную дверь, то весь туман посмешил рассеяться.
Огромные деревья вышли из своей тени, цепляя взгляд чистой, крепкой корой. Воздух вокруг наполнился ароматом свежей травы, влажной земли, сладким ароматов фруктов и хвои – идеальным запахом, который хотелось вдыхать полной грудью. Едва заметная тропинка, которая виднелась на чуть-чуть продавленной траве, вела меня глубже в лес. Уже с этого места был слышен лёгкий, тихий шум падающей воды. Я знал, что ждёт меня впереди, и боялся взглянуть на собственную статую. Подумать страшно о том, насколько сильно она разрушена, насколько глубока трещина.
Нежный, тёплый ветер ласкал лицо, принося из глубины леса мелкие капельки прохладной воды. Приятным шелестом ветер танцевал листьями, кружил пожелтевшие травинки, которые будто по желанию самого мира отрывались от земли, медленно темнели и тут же заменялись свежыми и молодыми ростками. Тоже самое касалось и всей живности, которая обитала в этом месте. Всё то, что прожило свой век, моментально заменялось молодью – здоровой и сильной. Птицы, жучки, рыбы, животные – этот мир заботился о том, чтобы поддерживать свою идеальность.
Я подошёл к водопаду и прикрыл глаза. Не хотелось так скоро портить этот момент. Шум водопада внушал внезапные доверие и спокойствие. Ни на минуту я не сомневался в том, что этот мир не может причинить мне вред. Сны – запросто, но это отдельное место есть моя обитель, в которой я нахожусь в полной безопасности.
Внезапно меня окликнул голос. Я спокойно и медленно обернулся на него и увидел старца, который мирно сидел на импровизированной скамье из ствола дерева. Прямо под ним дерево прогнило и будто обуглилось, но страха перед этим человеком я не испытывал.
– Здравствуй, Джон.
– Здравствуйте.
– Как тебе вид? Чудесный, не правда ли?
– Это место идеально. – согласился я.
– А статуя? Лучшее, что есть в этом мире, не принижая превосходства остального, естественно. – он улыбнулся.
Я вздохнул. Затем медленно обернулся и взглянул на статую, что всё также была подвешена к небу гигантскими цепями. Вся голова была усеяна мелкими трещинами и в некоторых местах даже осыпалась, открывая вид на кровоподтёки, выполненные в виде подкрашенного мрамора. А может это вовсе и не мрамор. С такого расстояния определить сложно.
– Уродство... – ответил я через силу.
– Это уродство – ты сам, Джон. Поэтому будь к себе снисходительнее. Не ты выбирал судьбу "ходящего во снах".