– А что случится, если голова статуи развалится на части? Если эта статуя – это я сам, то...
– Я надеюсь, что мы этого никогда не узнаем. – старец в чёрных одеяниях, похожих на длинный балахон, выпрямился на бревне и вдохнул воздух полной грудью. На изрезанном морщинами лице, украшенном длиннющей бородой, которая касалась земли, было видно крайнее спокойствие и невозмутимость.
– Зачем это всё? Для чего нужен этот мир?
– По чём мне знать, Джон? Я лишь проводник. Моей задачей была и есть доставить человека в сон, а после его окончания вернуть в реальный мир. Любыми способами. Будь то вот эти руки, – он показал тощие, сухие руки-ветви, которые до того прятались под балахоном, – или любая другая сущность, способная настигнуть блуждающего. То, что делаете вы, "бродячие", нарушает всякую логику этого мира. В простой цепочке "спящий – я – сновидение" вплетаетесь вы, лишая меня возможности действовать скрытно. Вы создали эти миры. Их не было в те времена, когда не существовало "бродячих", уж можешь мне поверить.
– Но... Что становится с теми мирами, чьи хозяева умирают?
– Они разрушаются. Это лишь клочки земли, Джон, которые держатся на воли человека, создавшего их. Как бы тебе не казалось, что мир безграничен, но это не так. Уйдёшь ты – исчезнет и мир.
– Почему ты переносишь Сомнамбулистов в чужие сны? Почему просто не вернёшь их в собственные сны?
– Вы проделали впечатляющую работу. Обманули все правила, нашли лазейку, поняли устройство обычного сна. В каком-то роде, мы стали коллегами. И пока вы помогаете мне, выводя людей из снов, я помогаю вам.
– Глупо, наверное, но... Оправдываешь ли ты смерти Ониров от наших рук? Есть ли нам прощение за свершённые деяния?
– До тех пор, пока есть жизнь, будет и смерть. Я не существую в прямом смысле этого слова, потому и смерти я лишён. Наблюдая за делами людей я могу лишь видеть их реакцию на различные действия. На смерть одних они отвечают смертью других, потому этот круг не остановить. Я также лишён и морали, так что добро и зло для меня идут рука об руку, их я не различаю. Ты должен решать, прощаешь ли самого себя за свершившееся или сознательно будешь чувствовать вину.
Я подошёл вплотную к старцу и посмотрел в его пустые, чёрные глаза без белков. Он взглянул мне в лицо, после чего поднялся на ноги. Ростом он был в раза два больше меня, сгорбленная спина делала его похожим на крючковатое старое дерево. Он опёрся на длинный посох, взявшийся из ниоткуда, и склонился надо мной.
– Морфей...
– Слушаю тебя, мой мальчик.
– Отправь меня в сон Джо Бродерика.
– Ты уверен, что он спит? – хитро спросил старец.
– Я чувствую это. – ответил я, вытянув вперёд руку, которая зашлась в коротких судорогах. Сила сна была колоссальной.
– Будь по-твоему, Джон. До скорых встреч.
Морфей оголил руку и провёл ей по моим волосам. Земля под моими ногами тут же разверзлась и я провалился в тьму. Холодную, давящую тьму.
Неожиданно, но даже после того, как я раскрыл глаза, тьма никуда не исчезла. Я внезапно оказался в месте, которое было точкой в пустоте, ничем. Спроси меня, где я нахожусь, и я ответил бы просто – Нигде. И даже не ошибся бы.
Как в этом месте найти Джо – вопрос на миллион баксов. Оно безгранично, не имеет дна или крыши. Оно неимоверно напоминает солнце в момент полного затмения, потому как лишь далёкий-далёкий свет освещает меня и спутывает мысли ещё больше.
Чувство расстояния здесь искажено до невозможного – вдалеке виднеется несколько человек, но насколько далеко они на самом деле? Слегка помешкав, я двинулся в их сторону, потому как другого варианта у меня не было. Очень быстро я понял, что мир изгибается по мере того, как я прохожу расстояние. Условно говоря, в момент, когда я впервые увидел их, я стоял над ними, но пройдя несколько минут я понял, что теперь нахожусь под некоторым углом относительно них. Чем дальше я шёл, тем больше группа людей смещалась вправо. Я на самом деле шёл по дуге, когда думал, что иду прямо.
Это сбило меня с толку. Я на какой-то миг потерял ориентацию и даже подумал, что под моими ногами на самом деле ничего нет. Появился страх упасть в чёрную бездну, обрамлённую тёплым светом. В какой точке я находился? Это верх? Или дно? Есть ли у этого места края или хоть что-то, способное помочь в ориентации?
Очевидно, это была иллюзия. И из этой иллюзии меня вывел так знакомый мне крик. За спиной стояло видение Мэнди и в диком ужасе буквально орало "ВИНСЕНТ! ЭТО ОН! ВИНСЕНТ!" Я быстро обернулся на неё, после чего окровавленное тело её провалилось куда-то в тьму. За ним последовало и моё тело – иллюзия прервалась.
Если я верю своим глазам, то случилось невероятное по своей красочности и ужасности событие. Я падал с небес. То, что казалось мне солнечным затмением, на самом деле и было солнечным затмением, так что в данный момент я падал с невероятной высоты, уперев взгляд в захватывающее дух движение небесного светила. Чем ближе я был к земле, тем меньшей была моя скорость, так что перед у самой поверхности я сделал кувырок и без единой царапины приземлился на дорогу.