– Я не чувствовал себя никак, мама. Пока я был под таблетками, то я даже не чувствовал себя человеком! – громким шёпотом ответил я. – Я насмотрелся. В здравом уме насмотрелся на ходячих зомби, что только и делают, что улыбаются вялыми ртами и отсутствующим взором разглядывают вещи вокруг.
– Я всё равно считаю, что это лучше, чем вжавшись в угол дёргаться в припадке. Ты не видел себя, Джон. Джо видел! Я видела! Медики видели! Это страшно. Очень страшно. – со слезами на глазах громко сказал мать.
– Взгляни на меня. Похож я на того человека, который боится выглянуть из комнаты? Похож я на того человека, который без помощи не может принять ванну? Похож я на Джона, что жил пять лет назад? – серьёзно спросил я.
– Ты не можешь знать, когда болезни снова возьмут верх. Не можешь! Если не думаешь о себе, то хоть обо мне подумай. Ты единственный, кто у меня остался. Я не хочу терять тебя, сынок. Не таким путём.
Я закрыл глаза и спал по столику. Почти лёжа на нём я сжал одну руку в кулак и положил на него голову. Вот до такой степени я не хотел слышать то, что она говорила.
– Ты в любой момент можешь забрать меня отсюда. Вернуть к себе.
– Я... Я не могу. Мы с доктором Уорреном...
– Нет...
– Сегодня обсуждалась возможность выпустить тебя из клиники.
– Не говори этого...
– Он, как и я, считает, что твоё лечение не окончено.
– Остановись.
– Поэтому... Я согласилась на продление лечения. На ещё один год.
– Нет!
– Джонни, послушай...
– НЕТ! Ты не могла поступить так со мной! – в ярости я ударил кулаками по столу, отчего на шум сбежались санитары.
– Ты скажешь мне спасибо, сынок! Скажешь, когда выйдешь отсюда здоровым!
Я тряхнул головой, отбрасывая волосы назад. Двумя руками я схватился за голову и на момент замолчал. Санитары, что остановились рядом с нами, не спешили действовать. Знаете, что самое приятное в том, что ты можешь чувствовать своё тело? Ты знаешь своё состояние. Так вот – у меня истерика. Я начинаю дико улыбаться и тихонько смеяться. Затем громче и громче, пока окончательно не теряю контроль и не начинаю смеяться в голос, однако быстро беру себя в руки и, тыча пальцем прямо в мать, говорю:
– Ты. Надо мной. Издеваешься.
– Это ради твоего же блага...
– Фрэнки, что ж ты стоишь как истукан? Мне хреново, уведи меня отсюда! – нарочито истерично сказал я, всё ещё посмеиваясь, но в момент, когда санитар попытался поднять меня на ноги, я одёрнул его руку и ушёл сам.
Это был полный провал. Теперь в этом месте мне точно житья не дадут. Будут привязывать и пичкать лекарствами через капельницы, в момент, когда я сплю, подсыпать их в еду, добавлять в воду. Молодец, Джонни. Высший класс. Показал этим докторишкам, кто здесь босс. Теперь каждый в этой долбанной лечебнице будет наблюдать только за тобой, потому что единственного бунтаря в этом гадюшнике мы уже нашли!
Этот нервный срыв будет стоить мне многого. Я уже чувствую, что не стоило этого делать. Как бы не был я стабилен сейчас, но... Мать права. Я не знаю, когда из моего организма полностью выветриться целая аптека, копившаяся в нём пять лет. Мне стоило быть осторожнее.
Вполне естественно и ожидаемо, что новости о нашей с матерью встрече дошли до Митча быстрее всего. Вполне вероятно, что сама мать ему об этом и рассказала. Во всяком случае, активных действий от него не последовало, что серьезно меня насторожило. Я, вроде как, главный возбудитель спокойствия в этом месте. Но на меня реагируют так, словно я пустое место...
Лишь сидя очередной бессонной ночью на своей кровати я понял, почему они ничего не сделали. Всё вернулось на круги своя. Во мне говорила паранойя! Джонни, очнись, долбанный ты пуп земли! Никому дела нет до тебя и твоих выходок! Ты просто возвращаешься к тому, с чего начал, и до этого состояния ты довёл себя сам.
Вдох. Выдох. От осознания того, что я медленно, но верно возвращаю самого себя в исходное состояние у меня затряслись руки. Прямо посреди ночи я вышел на пост к санитару и попросил какое-нибудь лёгкое успокоительное, показав ему дрожащие руки. Он присвистнул, но таки дал мне таблетку, записав при этом название и моё имя.
– Мэш. Так ведь?
– Он самый.
– Иди отдыхать, парень. Время позднее.
– Согласен. – кивнул головой я и отправился обратно в свою комнату. И эту ночь я спал слишком спокойно.
В какой-то момент я стал слишком рисковать. Санитар теперь следовал за мной по пятам, так что нигде я не мог от него спрятаться. Туалеты проверялись, в столовой мы сидели бок о бок, на прогулки мне давалось всего пятнадцать минут, при этом интервалы между ними серьезно изменились. Где бы я ни находился – в двадцати сантиметрах от меня всегда был санитар. И это начинало выглядеть уж слишком жестоко. До тех пор, пока в мою жизнь не вернулись они.