– "Ясли и детский сад мисс Колбер", Саманта Мэш у телефона, слушаю вас. – быстро проговорила мать в трубку.
– Привет, мам. Это Джон.
– А, Джонни, сынок! Что-то случилось?
– Тебя как-то тихо слышно, не могла бы ты говорить громче? – соврал я.
– Извини, родной, не могу. Детки уже спят.
Есть! Это мне и нужно было знать.
– Оу, хорошо. Хотел спросить, куда ты положила мои таблетки? Никак не могу их найти.
– В аптечке на верхней полке, вечно ты их раскидываешь где попало. – с упрёком ответила мать.
– Хорошо, понял. Удачного дня, мам!
– Пока, мой мальчик, отдыхай.
Я решил для себя, что раз уж не могу помочь ребёнку напрямую, то я хотя бы избавлю его от мучительных кошмаров, что наверняка терзают его день ото дня. Попытаюсь, во всяком случае. Но от своих слов не отступлю.
О выпитых накануне чашках кофе я не переживал – ни что уже не могло взбодрить меня настолько, что болезнь просто отступила бы в сторону. Я ловил себя на мысли, что мне просто нравится этот горько-кислый вкус ужасно крепкого кофе, нравится скоротечное чувство быстрого подъёма духа, будоражит учащённое сердцебиение. Есть в этом своеобразное напоминание того, что я живой, чувствую запахи и вкусы, чувствую самого себя.
Врать самому себе и матери уже вошло в привычку. Таблетки утром я, естественно, не выпил, но тому вполне могло быть более здравое объяснение – я просто рассеянный из-за вечной сонливости и мог просто забыть их выпить. Да, простое объяснение, которое имеет логику.
Сон подкатил внезапно. Я уже и забыл тот день, когда точно мог сказать, что вот-вот отключусь. Это было удобно и существенно облегчало жизнь. Как по таймеру ты мысленно засекал десять минут, после чего отключался на какое-то время, напугав всех прохожих, и сон как рукой снимало. Теперь это чувство было сродни чувству опьянения в видеоиграх. Оно также сильно било по голове, как и алкоголь персонажу, и уже спустя несколько секунд герой игры чувствует все те десять опрокинутых стопок, а я чувствую такую усталость, будто бежал всю ночь без остановок.
Действовать надо было быстро, потому как я не знал точно, насколько отключусь. Двухминутный сон, помните? За такое время я могу и не увидеть сновидений, а равно и не помочь парнишке.
К счастью, я таки попал в какое-то захолустье, где вокруг только и видны были, что стала быков да старые разбитые лачуги с покосившимися дверями и сломанными ставнями. На меня уже шёл какой-то ужасно старый мужчина с мешком травы за плечами, потому я не стал раздумывать, а просто нащупал материю сна, что зарябила прямо за мной, и вышел за неё. Старик тут же переключил внимание на одиноко стоящего быка, который каким-то чудом выбрался из загона.
– Как пить дать он бы сейчас попросил меня о каком-то максимально бредовом одолжении, вроде перекинуть этого быка обратно за изгородь... – думал я, ускоряя шаг подальше от квинтэссенции окраин южных штатов.
Наступающая темнота больше не вызывала трепета и тревоги, равно как и чувство полной глухонемоты, что появлялось крайне неожиданно. Я чувствовал себя так, будто шагаю в ночи, в то время как вокруг носятся демоны и черти из всех возможных мифов и легенд. Скрываются, скрипят зубами, изредка подставляют хвосты и лапы под незримый прожектор, что слабо освещает мой путь в никуда. Они вот-вот отхватят от меня кусок острейшими когтями, вытянут из меня все соки тончайшими хоботками, опустошат мои мысли и сердце дьявольской силой, заставляя повиноваться им и только им. Но я продолжаю идти.
Как только я почувствовал, что достиг той самой точки в полной тьме мира снов, как только почувствовал вибрацию надвигающегося сновидения, то тут же подумал о маленьком мальчике Роберте, что так пугливо жался в ноги истеричной мачехи. Несколько шагов вперёд чётко дали понять, что под ногами вода, а потому я встал на месте и позволил местному Морфею утащить меня в сон. Из воды, медленно обхватывая моё тело, вылезло с десяток тонких рук с ещё более тонкими пальцами. Они бегали по моему телу, облепляя каждый сантиметр, растягивали пальцы, обматывая руки и ноги.
– Войди в сон...
– Бойся...
– Ходящий во снах...
– Дыши тьмой...
Их шёпот встревожил меня до бескрайности. Если к нечеловеческим рукам я был готов, то этот холодный, безжизненный шёпот, исходящий откуда-то из-под водной глади, заставил моё сердце вновь пытаться выбраться через грудную клетку. Кровь прилила к голове, в висках больно застучало, я зажмурился и быстро одышливо задышал.
– Страх...
– Страх...
– СТРАХ!
Последняя фраза прозвенела в моих ушах невозможно громким визгом, после чего руки с огромной скоростью втянули меня под воду. На секунду я подумал о том дне на Доуб-ривер, вспомнил ту холодную тёмную воду и крик матери "Давай, Джонни, плыви!". Если бы только мертвецы умели плавать.