Часть седьмая. Таша.
Глава девять. Таша.
- Ты... Зачем ты рассказываешь мне это, Джон? - Митч сидел, сжав побледневшие руки в локтях.
- Вы хотели поговорить про девушек, вот я и...
- Какой ужас. - мать закусила губу и отвернулась к окну, чтобы скрыть слёзы.
- Ты не в себе, парень. - сказал Митч и потянулся к какому-то листу бумаги, который принялся внимательно разглядывать.
Не в себе я был в тот момент, когда полностью осознал, что остался с дырой в груди. Окровавленной, изорванной, с висящими кусками кожи, мяса и костей - так я видел утрату. Так я видел потерю любви, которая стала для меня всем. Эта искривлённая реальность, которую ты всегда видишь в более мрачных тонах, чем она есть на самом деле, есть процесс небыстрый. Она накапливается и накапливается, словно часовая стрелка проходит свой путь от светлого летнего дня до тёмной, холодной ночи. Только стрелка эта движется с перепадами - в момент особого угнетения она может пройти свой путь за долю секунды.
Мать совсем перестала со мной разговаривать. Это логично - как можно разговаривать с тем, кто просто не раскрывает рта целыми днями. У меня стали появляться навязчивые идеи того, что как только я заговорю, произнесу хоть звук, то он обязательно станет тем самым отвратительным смехом, который я когда-либо слышал. Или превратиться в голос Ингрид. Или станет голосом её отца. Или я не заговорю вовсе.