Она закрыла глаза и быстро, шумно выдохнула.
– Мои родители попали в аварию. Прямо перед их домом на них налетела фура, которая буквально вжала двух старичков в бетонную стену магазинчика по соседству. Смерть была моментальной. Водитель же отделался переломом руки и сотрясением, которое отбило у него память.
– Я... Прости меня, Таша...
– Это была техническая неисправность, о которой он не сообщил своему начальнику. Фура отправилась в рейс, после чего произошла поломка. Водителя несколько раз штрафовали за превышение скорости, несколько раз отбирали права. Как только ему сообщили о том, что он натворил, то он не выдержал и наложил на себя руки в туалете больницы. Поэтому... Когда ты сказал про двух убитых... Я не выдержала. – она снова несколько раз всхлипнула, но удержала слёзы. – Извини меня.
– Тебе не стоит извиняться.
– Это так тяжело... В один момент я стала одинокой. Как только прошли похороны, я стала не нужна. Все отвернулись от меня, потому как родственников, друзей семьи в первую очередь связывали родители, я же в этом семейном мирке была лишь дополнением. От отчаяния я пришла к Сету и просила его о том, чтобы он помог мне справиться с проблемой, помог мне снова обрести веру в себя. Но он отказал, сославшись на этику и принципы. Потому я и обратилась к конкурентам. Но это... Это всё так пусто и бессмысленно. Вот уже третью неделю я хожу на восстановительную терапию и не испытываю ничего, кроме стыда и угрызений совести.
– Как давно ты была в живых снах? – осторожно спросил я.
– Очень давно. Мне выписали успокоительные и снотворные таблетки, с ними я не вижу никаких снов. Я знаю, о чём ты подумал. Пока я могу держать себя в руках, Ониры мне не страшны.
– Ты уверена, что справишься с этим?
– Нельзя быть уверенным в чём-то на сто процентов. Всегда есть маленький шанс, что всё пойдёт наперекосяк.
Я посмотрел в её заплаканные глаза и на минуту мне показалось, что она не верит в то, что говорит. Уж слишком обречённое, жалостливое выражение они имели. Я поднялся с дивана и собирался уже уходить, как внезапно развернулся и подошёл к Таше. Я сгрёб её в объятия, отчего она очень тяжело вздохнула, и шепнул ей на ухо:
– Я буду звонить. Если надо, буду приходить.
– Оставь это, Джон. Я справлюсь.
В последний раз взглянув ей в глаза, я вышел из домика Таши и направился домой. День вышел крайне насыщенным на эмоции, но ситуация девушки не давала мне покоя. Мне нестерпимо больно было смотреть на понурую, подавленную фигуру, которая когда-то так рьяно и жёстко расправилась с собаками, шутила, смело рвалась в бой, была живой.
Я позвонил Сету и рассказал ему о том, что Таше совсем плохо. День ото дня она могла сделать что-нибудь ужасное, потому как состояние её было действительно нестабильным и легко могло из более-менее спокойного докатиться до агонии.
– Она принимает какие-нибудь медикаменты?
– Успокоительные и снотворные. Но названий я не знаю. От неё сильно пахнет лекарствами, потому я думаю, что на таблетках она давно и иногда не контролирует то, сколько таблеток она употребляет.
– Есть ли повод для реального опасения?
– Она говорит, что со всем справиться сама. Но меня не отпускает чувство, что ей всё же надо помочь. Она сейчас очень уязвима, и стоит ей хоть один раз забыть принять лекарства, как она тут же станет жертвой очередного Онира.
– Ближайшие несколько дней меня не будет в городе. Центр не будет работать, потому вся ответственность за эту девушку ляжет на тебя. Я знаю, Джонни, малыш, что ты в гробу видал такие новости, но я не смогу помочь, пока буду находиться за сотни километров от вас обоих. Подумай о Таше. Подумай о твоей девчонке, что погибла из-за собственной глупости. Не дай этим двоим встретиться на небесах.
– Я попробую.
– Славно. Славно...
– До свидания, Сет. Я перезвоню через несколько дней.
– Хорошо, парень, держи в курсе.
В течении этих нескольких дней я пытался звонить Таше каждый день. Интересовался её состоянием, эмоциями, чувствами. Она всегда отвечала очень вяло, хоть и не отвергала меня – разговоры наши были хоть и короткими, но я чувствовал, что она отвечает мне честно. И это не могло не пугать, потому как её ответы беспокоили меня. С каждым днём мне всё больше и больше казалось, что она подходит к черте. По её же словам, она стала видеть галлюцинации, очень мало спать, несмотря на снотворное, слышать тихие голоса. Мои звонки отвлекают её от этих состояний, за что она крайне мне признательна, но по всей видимости, ей придётся пить ещё больше таблеток.
По-настоящему я забеспокоился тогда, когда она ни разу за весь день не подняла трубку. Я названивал ей каждые полчаса до тех пор, пока не стемнело. Я весь извёлся, нервы расшатались, но я не мог позволить себе бросить её. В голову закралась мысль, что если ей становится только хуже, то какой-то определённый момент она мне не сказала. Может быть, она наврала, что не видит снов? В её состоянии это было бы крайне глупо – вот так взять, и подвергнуть себя опасности. Не помог бы я – помог бы Сет, как было уже однажды.