Я вошёл в лавку и увидел хорошо обставленный оружейный магазин: полки с аккуратно расставленными винтовками; спортивные луки от мала до велика с противовесами, блоками и прицелами; стеклянные витрины с огромным разнообразием холодного оружия, от маленьких штыковых ножей, которые помещаются в пряжку ремня, до огромных мачете и кукри с витиеватыми рукоятками из экзотического дерева и разнообразным травлением на металле. Были слышны приглушённые выстрелы и я понял, что за прилавком, рядом с местом кассира, есть проход в другую часть лавки, в тир.
– Привет? – громко сказал я.
Выстрелы смолкли, а из дверей, ведущих в тир, вышел высокий молодой человек с ослепительной улыбкой и длинными, аккуратно заложенными за уши, волосами.
– Доброе утро. Чем могу помочь? – с улыбкой спросил он.
– Мистер Лоусон? Я Джон, мы вчера говорили с вами по телефону.
– О! Точно! – он вышел из-за прилавка и подошёл ко мне чтобы пожать руку. – Зови меня Виктор. Можешь ни о чём не переживать, Сет оплатил все расходы. От тебя потребуется только желание.
– Этого хоть отбавляй.
– Рад слышать. Что за история? Почему такая нужда в том... Чтобы научиться стрелять? – осторожно спросил Виктор.
– Тяжело объяснить. А что вам сказал Сет?
– Что-то про необходимость самозащиты. Якобы тебе угрожают разные люди, потому тебе необходимо научиться постоять за себя. Это так?
– Коротко говоря – да. Не хочу развивать эту тему. – выкрутился я.
– Сет мой хороший друг, так что я не стану спрашивать. Меньше знаешь – крепче спишь.
– И не говорите.
– Пошли в тир, покажу тебе основы.
Несколько часов к ряду он учил меня тому, как разбирается пистолет и автоматическая винтовка, как называются их составные части, как заряжается магазин и правильно настраивается прицельная планка. Вместе со мной он сделал пристрелку и я впервые ощутил тяжесть настоящего оружия в своих руках. Немногим позже после меня пришли ещё несколько новичков, которым пришлось объяснять тоже самое, что и мне. Я же был этому только рад – это был отличный момент для того, чтобы усвоить всё то, что он говорил мне. Ещё раз об устройстве оружия, ещё раз о пристрелке, ещё раз об основах стрельбы. На этом мы с ним и распрощались.
Следующим утром я вновь пришёл к Виктору. На дворе был четверг – никаких посторонних учеников быть не должно, а значит всё внимание будет уделено мне. Почти шесть часов он учил меня правильно держать оружие, чтобы убрать малейшую дрожь в руках и увеличить точность и кучность стрельбы. Получалось не очень – всё же, оружие было достаточно тяжёлым, а мои руки слабыми и тощими. Так что к концу занятий дрожь в руках только усилилась от усталости, но результат был и он был положительным.
Так прошёл месяц. Жестокий месяц ежедневных многочасовых тренировок с оружием самого разного толка. Я вполне сносно научился стрелять из пистолета и револьвера, немногим хуже далась автоматическая винтовка. Интереса ради Виктор научил меня нескольким приёмам с ножом и даже подарил один из своей коллекции – он тут же нашёл своё место во внутреннем кармане моей любимой куртки, которую я ношу уже не один год. Он обещал научить меня обращаться с катаной, которой тоже нашлось место среди десятков других ножей и мечей из коллекции Виктора. К тому же, в подсобке тира лежали несколько тренировочных деревянных катан, которые всё ещё были пригодны для тренировок.
Виктор с жаром взялся за меня. Ему был очень приятен тот факт, что я внимательнейшим образом его слушаю, стараюсь запомнить всё, о чём он говорит. Он отлично разбирался в оружии, имел практические навыки в обращении практически со всем арсеналом, который продавался в его магазине и это было нереально круто. Ему было немногим больше тридцати, но первый пистолет в своей жизни он взял в руки в возрасте всего четырёх лет. Магазин, в котором мы занимались целый месяц, всю жизнь принадлежал его отцу, а когда отца не стало, то магазин, согласно завещанию, отошёл сыну.
Это было прекрасное время, полное новых впечатлений. Каждый день происходило что-то новое и завлекающее мои мысли. Виктор спокойно принял тот факт, что меня разбивает болезнь, потому как я пару раз умудрился заснуть на несколько минут в его присутствии, но запомнил абсолютно всё, что он рассказывал. Он опасался, что болезнь может сказаться на моей концентрации вне занятий, но я уверил его, что вне занятий обращаться с оружием мне не придётся.
Мать не упускала возможности подколоть и вывести меня из себя. Говорила, что с моими руками я не то что пистолет – даже кобуру для него поднять не смогу, и лучше бы мне заканчивать с этими глупостями. В какой-то момент она даже всерьёз опасалась, что я могу причинить ей вред. Думаю, именно это было настоящей глупостью. И объясняться почему я вижу ровно такой же глупостью.