-- Ай-яй-яй, парень, кто учил тебя обращаться с женщинами? -- насмешливо спросила она.
Я молчал. Она совсем никак не изменилась. Всё то время, что они втроём терзали мой разум, я не видел их лиц. Не видел тел, не видел даже их самих, но слышал голоса, чувствовал их прикосновения, чувствовал, как они проходят сквозь меня, сводят с ума своими безобразными словами и наваждениями, которые посылали в самую глубь моего сознания.
– Молчи.
– Как грубо.
Не знаю зачем, но я взглянул ей в глаза. Что-то невероятно противное было в её взгляде, но это чувство отвращения притягивало словно гипнотический приём. Я не сразу понял, что она буквально вводит меня в подобие транса, словно я заменил её тело в кошмаре, ставшем для неё последним.
– А кто это у нас боится от руки Онира умереть? – всё также язвительно и насмешливо спросила она.
Я перестал себя контролировать. Пытался двинуть хоть пальцем, но ничего не получалось. Но когда двигаться начала Таша, то я раскусил трюк. Я стал её куклой, она – моим кукловодом. Все её движения повторялись моим телом, она играла и вертела мной словно настоящей игрушкой. Отвесила себе пощёчину, расцарапала грудь длинными ногтями, прикусила язык до крови. Смеялась и бесновалась как умалишённая, поехавшая сука. Вновь я попал в пытку, вновь стал жертвой собственных страхов. Ведь фактически так оно и выглядело со стороны – я уничтожил чувство страха, боролся в данный момент с чувством безысходности и мне лишь предстояло самое тяжёлое испытание – отпустить потерянную любовь.
Когда видению Таши надоело терзать моё тело самыми разными способами, она подошла в плотную ко мне и шепнула на ухо:
– Хочешь отведать моей любви, мальчик? – передразнило видение Кирстен.
Оно разбила себе всё лицо, пока мучило меня. Под глазом разлился синяк, на скулах порвалась кожа, губы разбиты и порваны, из носа течёт как из ведра. Я, как и видение, захлёбывался собственной кровью и еле держался на ногах – всё выглядело так, будто меня избила толпа отморозков в какой-нибудь подворотне, а не одно видение, притворяющееся девушкой.
Таша сунула руку за спину и медленно вытащила "Голубую Розу". Тоже самое сделал и я, не сводя опухших глаз с её лица. Она крутанула барабан несколько раз, хоть я и знал, что это сон – здесь он мог бы стрелять бесконечно долго даже не имея патронов. Страха больше не было. Я убил его собственными руками. Видение отошло на пол шага и вытянуло руку с револьвером в мою сторону, приложив дуло практически вплотную к моему лбу. Все без исключения движения я повторял за ней, а потому мы вновь оказались в ситуации, когда целились один одному в голову.
– Ты ведь этого хотел, правда? Снести мне голову из этого револьвера?
– Я... Нет... – тяжело дыша ответил я.
– Мне правда нужно стрелять? Ах да... У меня ведь нет другого выхода. – сказала она и засмеялась.
Таша опустила руку, хитро на меня посмотрела, а затем приставила револьвер к собственной голове. Скрипя каждым суставом, я повторил за ней. На момент мне показалось, что игра вот-вот должна закончиться. Что этот своеобразный скрип внутри тела был знаком того, что ещё немного и я смогу перехватить управление обратно. Что я уже не так безропотно повторяю всё за этим видением, за этим ожившим чувством безысходности и отчаяния. Я потратил столько времени не для того, чтобы просто стоять на месте и ждать, что собственный кошмар пустит мне пулю в голову.
Она стояла с револьвером, приставленным к виску, и улыбалась. Улыбалась мерзко и глумливо, ведь знала, что ничего не почувствует. Можно даже видеть, как она пританцовывает пока наслаждается моментом, ликует и насыщается собственным величием. Моё же тело в эти моменты, минуты трясётся словно в судорогах, переминается с ноги на ногу и сплёвывает кровь на землю.
– Прощай, Джонни. Передавай Таше привет.
Видение моргнуло её, Ташиными глазами, после чего нажала на спусковой крючок. В этот же момент я что есть силы рванул рукой с пистолетом за голову, буквально проскоблив по виску дулом. Это было почти невозможным испытанием. Всего на секунду я почувствовал, что видение расслабилось, отпустило оковы, чтобы словно поводок натянуть ещё сильнее для последнего выстрела.
Выстрел оглушил меня, опалил горячим газом волосы и задел кожу на затылке. Словно в замедленной съемке я смотрел на то, как кусочки кости и капли крови вылетают с обратной стороны головы видения. Выпученные глаза и широко раскрытый в последнем крике рот навечно застыли на её лице. Ненастоящая Таша повалилась на землю, после чего тут же рассыпалась в пыль Подсна. Словно гигантский торнадо, пыль взвилась в воздухе и закрутилась с неествественной скоростью, выдирая невесть откуда взявшиеся листья деревьев и мелкие веточки. Вихрь молниеносно двинулся на меня и когда пыль острыми песчинками хлестанула меня по лицу, в голове раздался оглушительный, вязкий и утробно-гулкий шум, похожий на шум звонящего колокола огромных размеров.