Я упал на землю и закричал от нестерпимой боли, распиравшей мою голову. Хотелось разорвать собственными руками тело, лишь бы не слышать, не чувствовать это невероятное давление изнутри, которому просто не было объяснения. Спустя бесконечные минуты, может мгновения такой пытки, боль, как и гул, ушли. Спустя ещё несколько минут я наконец решился встать с земли, ища опору слабыми руками. Стоило мне раскрыть пошире глаза, как я с крайним отвращением отметил, что вновь нахожусь в густом, аккуратном лесу, а шум водопада лишь приблизился.
Меня ужасно тошнило и качало из стороны в сторону, я мог слышать, как кровь гулко проходит по каждому сосудику в моей голове, мог чувствовать, как мельчайшие песчинки застревают в волосах или проносятся рядом с кончиками пальцев, причём всё это было таким болезненным, что в один момент я пожелал остановиться на месте и застыть, словно статуя. Но я всё равно делал шаг за шагом, приближаясь ко всё более громкому шуму падающей, срывающейся воды.
Слова Сета молотом долбили мою голову – "Берегись красоты мира снов...". Но ведь... Это так прекрасно! Случись всему сущему оказаться в месте, подобном этому, то ни одной войны никогда бы не случилось. Не случилось бы первой драки, ссоры, грубого слова. Ни одно животное не напало бы на человека, ни один человек не стал бы убивать животное. Вся суть спокойствия этого места, его безграничная чистота и приятная истома не допустили бы ни единого плохого поступка. От этих мыслей из глаз потекли слёзы – я просто не могу противиться той таинственной, величественной силе, что с каждым шагом пытается отвадить меня от последнего видения.
Совсем скоро я доковылял на негнущихся ногах до края скалы, рядом с которым брызги падающей с неведомой высоты воды играли на свету только начинавшего прятаться солнца. Чистейшие облака, лёгкий щебет птиц высоко над головой, ненавязчивое жужжание насекомых. И она.
Видение Ингрид сидело на большом обломке камня и смотрело далеко перед собой, на безграничные дали водоёма, на скалистые берега цвета обожжённого кирпича, на клинышек птиц, улетающих вдаль, на монструозную статую меня, подвешенную к небу цепями.
– Почему ты висишь под самым небом? – спросила она меня.
– Я... Я не знаю.
– У тебя что-то с головой. Там, у статуи. – она ткнула пальцем в направлении статуи и я заметил, что трещина в голове стала больше.
– Это не имеет значения.
– Ты пришёл спасти меня? – спросило видение тихим, жалостливым голосом.
Мой голос задрожал, на глазах вновь навернулись слёзы.
– К-конечно... Я же обещал.
Призрак девушки обернулся ко мне и посмотрел прямо в мои глаза. В этот раз на ухищрения собственного сознания я не попался – повернув голову и закрыв глаза, я попытался скрыть слёзы, утерев их рукой.
– Ты боишься меня? – шёпотом спросило видение.
– Конечно нет, любимая.
– Тогда почему противишься тому, что всё равно сбудется?
– Я...
– Мы всё равно будем вместе. Ты и я. – по лицу видения скатилась маленькая слеза.
– Только не сейчас, Ингрид. Не сегодня. – дрожащим голосом ответил я.
– Ты не понимаешь, что мы уже вместе! Ты можешь почувствовать моё тело, услышать мой голос, вдохнуть мой аромат. Не отвергай меня, Джон. – она поднялась с обломка камня и встала передо мной.
– Ты – мои воспоминания. Твой запах, твой голос, твой образ – всё это как осколки стекла врезалось в мою голову и я никак не могу вырвать их оттуда. Но ты – не она. Ты не сможешь заменить её.
– Джонни, дорогой... Иди ко мне. У нас были трудные времена, но они прошли стороной. Сейчас всё хорошо.
– Нет... Не заговаривай мне зубы... – сказал я, отшатываясь на шаг назад.
– Я люблю тебя, Джон. Разве ты не веришь мне? – она подошла вплотную ко мне и провела рукой по моей груди. – Разве ты забыл те прекрасные ночи, проведённые вместе? Как мы бороздили фантастические сны самых разных людей и были счастливы?
Я силился не поддаваться на провокацию. Будь моя воля, я бы сломал сам себе руки, лишь бы не подпустить её слишком близко к себе, не сжать в объятиях. Но она действовала наверняка. Словно крохотной иголочкой она ткнула в самое сердце моих болезненных воспоминаний. Я не смог.
– Обними меня. – сказал я тихо и обречённо.
Видение пропустило руки по моей талии и прижалось мягкой щекой моей любимой девушки к моему плечу. Обняло меня нежно и с любовью, крепко как настоящая Ингрид. На моём лице растянулась благая улыбка, которая смотрелась почти дико на опухшем, избитом лице, изъеденном горем, болью и скорбью.
Я обнял её за шею и сильно прижал к себе. Рыдал с благой улыбкой на лице – я вновь почувствовал её в своих объятиях, но полностью понимал, что она не настоящая. Иллюзия, которая вцепилась когтями в мой мозг и хотела погубить, используя образ моей ненаглядной.
– Всё будет хорошо, Джонни. Не бросай меня.
– Я знаю... Я никогда не отпущу тебя. – ответил я дрожащим голосом.
Мои руки лишь сильнее прижали её к моему телу. Затем сдавили её нежную, хрупкую шею. Я закрыл глаза и пытался отвлечься от того, что я делаю. Руки душили мою любовь, она извивалась у моего тела, легонько кряхтела и пыталась вырваться.
– Дж-джонни... Я...
– Потерпи, дорогая... Всё хорошо...
Сердце почти остановилось. Было нестерпимо продолжать этот губительный процесс несмотря на её голос, который молил остановиться. Она по-прежнему прижималась щекой к моему плечу и я мог чувствовать, как она пытается глотнуть воздуха. Как бешенно бьётся её сердце, страшась смерти. Как пальцы рук с французским маникюром впиваются мне в спину и пытаются оттянуть от себя.
– Извини...
Совсем скоро руки её расслабились и обмякли, распластавшись вдоль тела. Сердцебиение едва прослушивалось в груди, голова уже не прижималась, а просто лежала на моём плече.
– Я лю... – зашелестело в моих ушах.
Тело видения медленно стало просачиваться сквозь мои руки, песчаными потоками засыпая мои ноги. Песчинки скатывались по моему телу и каждая из них отдавалась в голове каким-либо воспоминанием о ней.
– И я тебя...
Я заорал от невыносимой боли и отчаяния. Душа была разбита на тысячи, миллионы осколков и едва ли могла быть собрана воедино вновь. Я материализовал "Голубую Розу" и несколько раз безуспешно выстрелил из неё себе в голову. Пуль не было. Ничего более не было. Револьвер я выбросил с огромной злостью в лес, будь он проклят. Будь проклят этот момент слабости. Лишь моё сознание уберегло меня от непоправимой ошибки.
Тело рухнуло на колени. Я почувствовал дичайшую пустоту внутри, будто все внутренности вырвали с корнем и выбросили в эту водную бездну передо мной. Вместе пустотой пришла и лёгкость. Невероятно легко стало от осознания того, что я сумел встать на ноги. Что этим дьяволицам, что были демонизированы в моём сознании, не смогли сломить мой дух. Я пережил их нападки. Я пережил мучения, моральную пытку, которая терзала меня каждый раз, когда я должен был сделать последнее карающее движение.
Я смог. Я сломал самого себя. И даже вид совершенного в своём спокойствии места не мог меня огорчить. Моя жизнь продолжается, и эти жертвы позволят мне то, чего без их помощи я добивался бы не один год – не бояться действовать.