Подумать только – сколько таких же людей, что и Фишер, может находиться в пределах одно небольшого городка? Понятное дело, что все они скрываются от непонимания и откровенной травли, но так ведь не может продолжаться вечно? Если в один момент Колтер Фишер, самозванный эксперт, пропадёт со всех радаров, то его место сиюминутно займёт такой же поехавший головой человек, если не хуже. Интересный круговорот сумасшествия в природе, которому, очевидно, уготовано отдельное место в человеческой истории. Круговорот этот, безусловно, не рождает с каждым новым конспирологом или активным сумасшедшим отдельную ячейку, которая изменит всё в условном городе. Но вы ведь прекрасно знаете, что такие случаи были и будут случаться с периодичностью. Но... Кто же станет следующим?
Как и следовало ожидать, Фишер не был потенциальным Сомнамбулистом. Не был даже "бродячим", потому как все те ночи, что я пытался высмотреть в нём хоть какие-то зачатки осознания, заканчивались провалом. Он был обычным помешанным человеком, чьи сны в основе своей составляли бред и страх людей в белых халатах. Все как один прошли скучно, монотонно и неизменно заканчивались тем, что либо он побеждает "проклятых убийц в масках врачей", либо его утаскивали в тёмный кабинет и там "лишали всего человеческого". Если и был в этом хоть какой-то интерес, то он в дребезги разбивался о непроходимую глупость всей его конспирологической идеи и страх того, что у нормальных, адекватно воспринимающих реальность людей вызвало бы лишь смех. Думаю, что примера с пушистыми тапочками достаточно. И на это я угробил пять ночей. Прекрасное времяпрепровождение.
Минутная надежда, которую я возложил на Колтера, подорвала моё стремление. Внезапно я почувствовал, что настолько сильно устал, будто занимался поисками уже год, не меньше. С каждым днём становилось всё меньше людей, которые могли подойти на роль Сомнамбулистов, потому как количество незнакомых мне лиц сокращалось. Удачные кандидаты порой сами выходили из снов, когда замечали меня. Случалось и такое, что мне попросту надоедало стоять в стороне и ждать, пока кто-то попытается справиться с кошмаром или ситуацией во сне. Я выходил, стрелял монстрам в голову, развеивал ненужные иллюзии и делал всё, чтобы остаться наедине с человеком. Но они этого боялись. Раз за разом. И вспоминая свой первый сон, в котором мне помогла Таша – я могу их понять. Но разве что-то столь необычное не вызывает в их умах живого интереса? Разве не этого хотели бы многие из них – впечатлительные, эмоциональные, чувственные люди, которые видят эти сны благодаря природе своего характера, а не по надуманному волшебству или проделкам злостных учёных – возыметь над собственными снами хотя бы частичную силу? Право, я и подумать не мог о том, что желания человеческие настолько далеки друг от друга. Как бы мы ни были похожи, но в наших головах собственное "Я" – мир-загадка, к которому ключи подбираются скрупулёзнее и тщательнее, чем к замку, который защищал бы ваше самое дорогое сокровище.
Безумно сложно было не опустить руки в момент, когда раз за разом тебя встречает неудача. Словно добрый знакомый, она жмёт тебе руку, проводит к очередному человеку, придерживая за плечо, после чего стоит рядом с тобой и ты почти можешь слышать, как она говорит:
– Ну, не в этот раз, парень. Но вот следующий!
И следующий оказывается таким же обманом. Спасибо, Неудача. Ты всегда знаешь, как поддержать.
Мной в какой-то момент даже заинтересовалась полиция. Несколько раз меня останавливал участковый и очень настырно спрашивал, что я здесь вынюхиваю. Мол, на меня жалуются жители домов этого района. И соседнего района тоже. И вообще всех, чёрт возьми, районов. Конечно, я ведь каждый день появляюсь во всех злачных местах по всему городу, тощий, уставший, с глазами на выкате – естественно, для всех них я наркоман и диллер, который активно ищет точку сбыта. Новый ярлык, Джонни. Можешь поздравить сам себя.
После короткого объяснения, что я больной человек и мой внешний вид таков исключительно потому, что этому потворствует болезнь, меня почти всегда оставляли в покое. Кто-то отшучивался, кто-то чуть ли не силой пытался загнать меня в участок, потому как воспринимали мои слова за чистосердечное признание и в мыслях уже потирали руки.