В один из таких дней в нашем городе проходила ярмарка. Не самое приметное событие, но ожидать чего-то большего и не приходилось. Большое количество самых разных предпринимателей использует этот день для рекламы. И довольно обычным считается появление какого-нибудь генерального директора компании на небольшом стенде прямо рядом со своими конкурентами. Таких эксцентричных людей не сказать, что много, но они определённо есть и будут на этом мероприятии. Для нас с матерью это было своего рода маленькое испытание: для меня – побороть в очередной раз свою боязнь скопления людей; для неё же – пробыть на ногах больше, чем час.
Я не отпускал мысли о Кейси. В очередной раз сон и Онир стали причиной чьего-то увечья. В очередной раз в этом сне был я и моя помощь была либо бесполезна, либо я был беспомощен. В каком-то смысле я вновь начал корить себя за то, что не смог спасти человека. Но ведь... Я бы и не смог? Или всё-таки смог?
"Ты не сможешь изменить сон, Джонни. Никто не может."
Так говорило мне моё подсознание. И я даже почти верил ему. Почти поверил в то, что даже сны с участием Ониров – лишь жертвы сценария, который можно перекраивать бесконечное количество раз, но главная изюминка в нём не пропадёт. Казалось, что даже если бы я уничтожил всех кукол и самого Вейланда за секунду, то Кейси так или иначе досталось бы от чего-то другого. Чего-то, что мы не в силах понять.
Я шёл по залитым солнцем улицам города, которые кипели жизнью, держал мать под руку и продолжал думать о Кейси. Так просто он из моей головы не выйдет, но надо постараться отвлечься. Хотя бы ради матери.
Очень быстро город украсили к ярмарке. Около центрального парка, который и без того был достаточно ухоженным местом, пестрели яркими красками флаги с гербом города. На длинных проспектах, обвитых высоковольтными проводами и телефонными линиями выстроились ровными рядами разноцветные вымпелы. Живые цветы клумбами ютились по углам улочек, приманивая к себе пушистых шмелей. Красочные плакаты развесили на главных дорогах города, чтобы каждая проезжающая машина уж точно не забыла, какое грандиозное событие проходит в городе. Ещё вчера из окон дома я мог увидеть тёплый, уютный свет гирлянд, необычными узорами облепивших фасады зданий. В городе царила атмосфера праздника, и впервые за последнее время я наблюдал за тем, как люди улыбаются, а не ворчат и корчат недовольную мину.
Мы проходили сквозь ряды стендов, на которых выставляли самую разную продукцию. В такие дни очень многие люди стекались из соседних деревушек и городков поменьше, которые в изобилии ютились на побережье. Фермеры и виноделы, кожевенники и кузнецы из деревень, пасечники, художники; из артиллерии потяжелее – представители компаний, которые продавали бытовую технику и товары для садоводства, электронику, мебель; из совсем крупных игроков – торговцы землёй, представители крупных концернов машиностроения.
Появление директоров на таком мероприятии всегда вызывало удивление. Казалось бы, для чего они здесь? В рекламе они понимают не больше, чем обычный прохожий, в отдельных аспектах техники или товара, который продают – тоже. Им бы сидеть в прохладном офисе с телефоном у уха и назначать очередную сделку, но, видимо, призрачный шанс того, что появление директора на ярмарке увеличит народную любовь кажется им важнее.
Рядом с одним из таких мы и прошли буквально в метре, но этого хватило, чтобы он подорвался к краю стенда и зазывающе к нам обратился. И тут же диссонанс охватил меня ещё раз – мало того, что он был одним из "народных" директоров, так он ещё и заикался. Такому бы точно следовало не появляться на шумной толпе, зазывно выкрикивая весёленькие слоганы. Но возможно, что во мне говорит моя предвзятость.
– П-подходит-те! П-подходит-те! О-отличные ц-цены на землю! М-мадам! Не у-упускайте возможность стать х-хозяйкой р-райского у-уголка!
– Патрик Кормсби! Наглец! А как же "Саманта, любимая?" – сказала мать и громко засмеялась, чем смутила мужчину.
Буквально через несколько секунд он просиял, глаза широко раскрылись, а на лице растянулась улыбка. Он аккуратно спустился со стенда и подошёл к нам, чтобы обнять мать.
– С-сколько лет! С годами т-ты только х-хорошеешь!
– Вот уж негодник! Всю школу вместе, а с первого взгляда и не узнал. Так ты меня любишь? – сказала мать и широко, тепло улыбнулась бывшему однокласснику.