Я почувствовал, что мои слова произвели впечатление на молодых людей. Они стояли молча и с недоверием посматривали на своего нахмурившегося вожака.
Выбрав удобный момент, я подошел к нервно курившему гимназисту в фуражке и шепотом сказал ему:
— Все это чистейшая провокация! Скажи остальным, что ваш вожак — сомнительный человек. Не исключено, что он работает на милицию. Он выдаст вас по одному! Предупреди всех об этом! Для проверки напиши сегодня же в околийское управление анонимное письмо и пронаблюдай, как они там будут реагировать на это.
Паренек согласно кивнул:
— Ясно. Я тоже сомневался в нем! — И поспешил вслед за своими приятелями.
Удар пришелся точно в цель. Молодые люди отказались от нападения на библиотеку, и их группа вскоре совсем распалась. Что же касается гимназиста в фуражке, то он не стал писать анонимное письмо, а сам зашел в околийское управление и рассказал все о намерении своего вожака.
Когда все шестеро разошлись, я остался в сторожке один. Звезда и еще трое из банды находились на своих постах, где я их оставил, и ждали моего сигнала. Однако я не торопился: мне хотелось собраться с мыслями, еще раз все обдумать и взвесить, прежде чем приступить к выполнению принятого решения. Предстоял тяжелый день, может быть, самый тяжелый из всех. С этой шестеркой все прошло сравнительно легко, можно сказать, даже легче, чем я ожидал. А вот с бандой Фантома дело было совершенно иное: за: незначительную ошибку, малейший промах я мог поплатиться не только своей жизнью, но и жизнью этого юноши, носившего красивый псевдоним Звезда. Он еще не знал о моих намерениях.
Еще раз мысленно все взвесив, я вышел из сторожки и дал знак: три раза махнул рукой. Все четверо тут же бросились ко мне. Звезда был помоложе, попроворнее других и мигом предстал предо мной. «До чего же смекалистый парень! — с одобрением отметил я про себя. — Сразу сообразил, что предстоит что-то важное». Он оказался быстрее всех и опередил других шагов на двадцать. Этого было достаточно, чтобы я успел сказать ему:
— Начинаем. Следи за мной. Фантома необходимо взять живым. Любой ценой — живым!..
Присев после долгого, напряженного ожидания, мои сопровождающие сгорали от любопытства: им не терпелось узнать, почему эти шестеро уходили как побитые собаки.
— Они походили на щенят, получивших хорошую трепку от хозяина, — заметил здоровенный крестьянин. Он убежал в банду после скандала с секретарем парторганизации села, который предложил ему обобществить волов.
Я решил, что сейчас настал самый подходящий момент, чтобы нанести первый удар. Если он удастся, банда уменьшится на три человека, чем, естественно, нельзя было пренебрегать в предстоящей смертельной схватке с коварным врагом. От волнения во рту у меня пересохло, в глазах потемнело, сердце готово было выскочить. Звезда испуганно взглянул на меня, но я собрался с духом и как можно спокойнее сказал, обращаясь к здоровяку:
— Эти парни заслужили больше чем трепку! Знаешь, что они придумали? Бросить в библиотеку десяток гранат завтра вечером, когда там начнется общее собрание ваших односельчан, и еще хотели, чтобы мы им помогли...
— Да ну? Ах стервецы!.. И что, ты им разрешил?..
Эффект был неожиданным. Здоровяк вскочил разъяренный, готовый наброситься на меня. Звезда остановил его. Остальные двое заворчали, высказывая недовольство тем, что я не позвал их, а то бы они так высекли этих юнцов, что те на всю жизнь запомнили бы, как убивать мирных жителей.
Приманка была брошена. Теперь оставалось ждать, когда они совсем раскроют себя. Я хорошо знал этих троих и не случайно взял их с собой. Здоровяк не совершил никаких преступлений ни до прихода в банду, ни будучи в ней. В свое время он пытался создать в селе так называемую оппозиционную группу, но, кроме двоих-троих недовольных, не смог больше никого привлечь на свою сторону, и вся его деятельность ограничивалась перебранками в корчме. Он был крестьянин до мозга костей. Когда повеяло весной и он почувствовал влажный запах земли, то стал буквально сам не свой: каждый день выходил в поле, разгребал руками землю, брал ее и прижимал к разгоряченному лицу. Теплое дыхание земли будоражило его крестьянскую душу, он всем своим существом тосковал по земле, а его сильные руки изголодались по настоящей крестьянской работе... Вот уже больше шести месяцев прошло с тех пор, как он оставил молодую жену с двумя маленькими детишками и даже не знал, живы ли они. И вдруг у него вырвалось: