— Тогда зачем мы шли, если отказались от мести врагу? — прохрипел голос Петко, который едва сдерживал гнев.
— Знаешь, Димо однажды сказал: «Справедливый человек сильнее нечестного: он не будет мстить тем, кто понял вину!» — ответил Антон, будто ища оправдания своему поступку.
Он вспомнил, как однажды ночью его брат Димитр поджег сарай старосты за то, что тот избил его просто так, по подозрению, и как тогда мать с укором сказала ему: «Димитр, Димитр, какая польза от этой пакости? Зло не поправишь злом, и добро не приходит со злом!..»
— Что-то уж очень тихо сегодня утром! — послышался голос Мишела. — Не нравится мне такая тишина!.. Слышите? Даже птицы не поют...
Антон промолчал. Он думал о том, не спуститься ли им пониже, однако ему показалось, что их заметил на просеке один из ранних дровосеков. Правда, этот человек не подал виду, будто заметил их, но не исключалось, что он побежал в полицию, и, хотя предательство часто случается не там, где его ждешь, все же требовалось принять меры предосторожности. Пока не было никаких признаков того, что село уже проснулось, и на главном шоссе к городу еще не началось движение. А ведь стоял май, и в поле было много дел. Почему же не видно ни одной подводы и ни одного человека, спешившего в поле?
Антон выбрал для дневки темно-зеленую сосновую рощу на плоской горе, возвышавшейся над селом. На ее склоне внизу искрилась в лучах солнца молодая поросль вырубленных дубов. Слева от них, за поляной, спускаясь к обрыву, тянулся девственный лес, а справа размытые ливнями склоны заросли хвойным кустарником. На горе было спокойно. Высоко над головой, в длинной острой хвое сосен, играл приятный теплый ветерок. Земля уже успела немного прогреться. Партизаны выбрали удобное солнечное место для наблюдения за селом.
До встречи оставалось еще целых пять часов. Глаза жмурились от теплых солнечных лучей. Пчелы беспрестанно жужжали в воздухе. Поляна слева просматривалась наполовину. Роса на траве высохла, и воздух наполнился запахом мяты и цветущего шиповника. Антон пристально наблюдал за поляной, так как на нее выходили две тайные тропы со стороны пастушьего зимовья Гондовы. На одной из них им предстояло встретить курьера областного комитета партии и проводить его в отряд.
В селе было спокойно, однако, прежде чем выйти к поляне, Антон решил оценить обстановку. В лесу можно чувствовать себя безопаснее ночью, а днем, особенно когда приходится вести наблюдение, много неудобств. И вое же лес оставался лесом: в случае необходимости в нем можно было укрыться. Однако до настоящего леса путь пролегал через поляну. Да, там, в густом лесу, они будут чувствовать себя в безопасности даже средь бела дня.
Антон, обеспокоенный необычной тишиной вокруг, огляделся по сторонам. Разморенный теплым утренним солнцем, он как-то по-детски потянулся. Петко то и дело прислушивался к шуму вспугнутых птиц. Мишел с нарастающей тревогой осматривал все вокруг. Чувствовалось, что он горит нетерпением поскорее встретиться с врагом. Он не раз уже представлял себе, как после первых же выстрелов выскочит на засаду, как побегут от него полицейские и как он, торжествуя, станет преследовать их.
Антон выпрямился, перебросил через плечо потрепанное пальто, взял в левую руку фляжку и тихо скомандовал:
— Идите строго за мной, и без разговоров!..
Тронулись как-то нехотя. Мишел то и дело вертел головой, видимо стараясь подавить страх. Неожиданно со стороны села до них донесся далекий, едва уловимый сигнал машины.
— Быстрее! Быстрее! — зашептал Антон.
Он вышел из леса и высоко поднял голову. В чистом голубом небе носились возбужденные птицы. Мягкий пух разбросанных редких облаков светился в лучах яркого солнца. Под ногами шелестела молодая трава, от нее исходил аромат свежести, цветения и весны. Шли молча, настороженно, понимая, насколько обманчивой может быть иногда тишина. Антон обернулся. Петко нес свой карабин, как пастуший посох, а Мишел сжимал в руке маленький ненадежный дамский пистолет.
Стали спускаться по поляне ниже. Антон шел первым и первым увидел на тропе сапоги и сбоку от них сидящего на траве полицейского. На его широко расставленных коленях лежала винтовка.
Полицейский, до которого оставалось всего несколько шагов, смотрел на идущих со стороны леса партизан широко раскрытыми от ужаса глазами.
— Только за мной!.. Ни влево, ни вправо! — крикнул Антон, но не остановился. Глядя в помутневшие от страха глаза полицейского, юноша понимал, что одно неосторожное движение — и пальцы полицейского автоматически нажмут на спусковой крючок винтовки.