Найдете. Идите, да быстро. Кому говорю?
Зина с Алексеем пошли к двери.
Зина шла, еле волоча ноги, ничего не слыша и не понимая. Взяла сумку и вышла из комнаты. Хлопнула входная дверь…
— Да, черт. Деньги-то не взяла, вот дура. Сейчас я, ребята, мигом догоню, пока нe уехали.
Николай схватил пиджак, вынул из бокового кармана деньги и бросился на лестницу.
Догнав Лешку и Зину, он зашептал:
— Дуйте к Кульмагамбетычу, скажите, что три преступника у меня, пусть берут ночью, дверь будет открыта.
Все это он не сказал, а выдохнул, повернулся, и обратно в квартиру.
— А ты ничего живешь, — заметил как бы невзначай Меченый. — На заработки обставился али как?
— Ну, на заработки… — с иронией протянул Николай. — Клюем помаленьку.
— Эй, Чехол, — обратился Меченый к одному из парией, — принеси чемодан, я его у входа оставил. Поставь вот в этот угол.
Тот вышел и вернулся с большим чемоданом. Молча поставил в угол.
— Слушай, Колун, — продолжал Меченый, — мы вот «скачок» совершили в Ташкенте, теперь хотим здесь, в Караганде. Какое-нибудь почтовое отделение, а? А то на сберкассы уже нацелили лягавых. Не взять. Знаешь что-нибудь подходящее, а?
— Да как так сразу, — протянул Николай, — кабы заранее, а так…
К дому подъехала машина. Хлопнула дверца. Меченый насторожился, сунул руку в карман, там что-то щелкнуло.
Николай понял: взвел курок нагана. Бандит встал, вышел на середину комнаты, глядя на входную дверь. Вошли Зина и Алексей, неся сумку, из которой виднелись горлышки бутылок.
— А вот и мы, — Зина улыбнулась и как ни в чем не бывало затараторила: — Вот пришлось поездить!
Меченый бросил быстрый и внимательный взгляд на Алексея. Потом обратился к хозяину:
— А ну, Николаи, выдь-ка со мною…
Они вышли из комнаты и в узком коридорчике Меченый, внимательно посмотрев в глаза Николаю, медленно, с расстановкой спросил:
— А этот… фраер…. не того?
— Ну, что ты, — возмутился Николай, — да я за него ручаюсь.
— Добро. Пошли.
В комнате Зина уже расставляла закуски.
— Коля, — обратилась она к мужу, — там на холодильнике банки со шпротами, открой, пожалуйста.
Николай вышел на кухню, туда же через некоторое время забежала Зина, забрала банки, шепнула:
— Порядок. Приедут ночью. В три часа. Если бандюги будут спать, положи на открытую форточку полотенце.
Если не лягут, оставь на кухне свет.
Николай вышел в комнату:
— Ну, что же, дорогие гости, — посмотрел на часы, — одиннадцать часов, пора начинать, да и животы у вас, небось, подвело?..
А ночью группа захвата неслышно вошла в квартиру.
Правда, Меченый, хотя и выпил много, спал чутко. Услышав шорох, он сунул руку под подушку, выхватил наган, но тут на него навалился Николай. Капитан Екибаев вышиб наган из рук бандита. Меченого связали и оставили лежать на кровати. В это время Асай Кульмагамбетович «будил» на полу Таракана. Хотя и семьдесят лет участковому, но в ловкости молодому не уступит. Третий бандит — Чехол — так и не успел понять, что происходит, но проснись он раньше, беда могла быть: рядом с ним в чемодане лежал обрез.
Когда все было кончено, включили свет.
Налитыми кровью глазами смотрел на Николая Меченый и злобно шипел, задыхаясь от злобы:
— Как же ты, гад?! В законе ведь был?!!
Николай задумчиво и спокойно посмотрел на жену и ответил:
— Закон для меня теперь один — советский…
Часы в комнате участкового бьют одиннадцать раз. Мы уже явно засиделись, а мне, журналисту, неудобно вдвойне: и перед хозяевами за долгие расспросы, и перед Екибаевым, которому еще нужно заехать в отделение.
А семидесятилетний участковый так же бодр и приветлив, как и в начале беседы. И я по-хорошему завидую его оптимизму, мудрости и душевному беспокойству за судьбы простых людей.
В ПУРГУ
Метели в Центральном Казахстане не диво. Не диво и зимние заносы на дорогах. Но такого заноса, какой случился накануне праздника Восьмого марта, старожилы села Карбушевки давно не помнят.
Шоссе Караганда — Каркаралииск. Дорога то взбегает на невысокие холмы, то пропадает в неглубоких низинах, сливаясь с дымкой где-то у самого горизонта.
Утро началось поземкой, а к полудню разыгралась пурга. В одной из низин, в девятнадцати километрах от села, поперек дороги возникла снежная стенка. Здесь застряла первая машина. Разъехаться с ней не было возможности, и через короткое время образовалась пробка. Каждый шофер старался выбраться сам, вывести свою машину, и это усиливало неразбериху. Едва колеса прорежут колею, как она тут же обрастает сугробом, делая дорогу и вовсе непроходимой.