— Знаю, итальянский. Компактная машинка… Длина 150 миллиметров, на 4 сантиметра короче ТТ. Знаю.
— Вот-вот. И я сразу подумал, что из-за внешнего вида он и выбрал «Беретту». Понравился… Компактностью своей понравился. Пацаны, они долго от игрушек не отвыкают.
Антон закурил.
— Я вот что думаю, Алькек. Этот Николенко не был на месте преступления и пистолета в руках не держал. Не может быть, чтоб спутал «ТТ» с «Береттой».
— Как же так? И место происшествия он же назвал… Двадцатый километр.
— В том-то и дело, что водил он меня вокруг да около двадцатого километра, крутил и показал, наконец, обгорелый участок… возле самого большака. Там, наверное, костер жгли. До места происшествия километра полтора на север. Я ему показываю другое место, подальше. Может быть, здесь? «Все может быть, — говорит, — я пьян был.
Дошел совсем. Не помню, как на грузовик прицепился и до города доехал. В кармане у того шоферюгн-сообщника всего пятерка была, больше ничего»…
В это время в кабинет зашел Криков. Антон удивленно нахмурился — это был Криков и не Криков… На лице его за ночь густо отросла седоватая щетина. На нем были затрепанные штаны, обвислый пиджачишко и несвежая рубашка, на которой болтался изрядно засаленный галстук. Сейчас он походил на опустившегося вдовца.
— Здорово, гуси-лебеди, — сказал он каким-то хриплым, противным голосом. — Перебрал я вчера. Разве с такой жизни не запьешь? Похмелиться бы надо, да не на что…
Криков извлек из кармана помятую пачку «Памира», дрожащими руками кое-как зажег спичку.
Булатов захохотал.
— Ну, вы и даете, Евментий Пахомович! Цирк! Смотрите, у Антона глаза на лоб полезли.
Криков самодовольно улыбнулся, аккуратно вложил ч пачку сигарету, из другого кармана достал «казахстанские».
— Вы что, Антон, правда… усомнились?.
Шматлай смутился.
— Да… Я и не знал, что думать.
— Знаю, что вы подумали, я телепат… — Криков усмехнулся, а Антон еще больше смутился.
— Ладно, давайте ближе к делу. У меня новости. Помните кражу из магазина в совхозе «Кубань» в ночь на двадцатое? Так вот, взломщики приезжали к магазину на «нашей» «Волге». — Криков сделал ударение на слове «нашей». — Это точно. Возле магазина остались четкие следы протекторов, сомнений быть не может: на них есть приметная деталь, она хорошо отпечаталась на глине. Я снял слепки.
Сказанное майором, конечно, произвело впечатление.
Теперь менялось все представление о происшествии.
Угон «Волги» из личного гаража бухгалтера Егорова.
Это первое звено. А может быть и не первое. Скорее всего, не первое, ибо у преступника был пистолет. Следующее звено-кража со взломом из магазина совхоза «Кубань».
Конечно, это пока только предположение, но подкрепляемое вескими доказательствами. Четкие следы протекторов с характерными приметами на почве возле магазина-это не шутка. И, наконец, убийство на грейдере. Звено последнее.
Последнее ли?
Правда, в камере предварительного заключения содержится сейчас парень, который пришел с повинной и предъявил веские доказательства. Откуда бы знать этому Николенко о том, что на берегу реки, под мостом, лежат номерные знаки, снятые с похищенной у Егорова «Волги»? Откуда он мог вообще знать о происшествии на двадцатом километре, о том, что кто-то там убит из пистолета, что там же была подожжена автомашина? Бери этого Николенко и передавай следователю прокуратуры. Пусть разматывает весь этот клубок… Ведь утверждает человек: «Я убил.
Я снял номерные знаки с машины и спрятал под мостом.
Я забросил пистолет, потому что не собирался признаваться, а хотел скрыться. Сделал я все это по пьянке, видите — четыре бутылки 0,75 розового крепкого выпил: сами тару подбирали и паковали в целлофан».
Все это коротко изложил Криков, который успел уже познакомиться с показаниями задержанного Николенко и даже побывать в камере и побеседовать с ним. Знал он и о результатах вылазки Шматлая на двадцатый километр.
— Вот что, ребята, — сказал Криков, — этот парень темнит. И начальнику в Алма-Ату позвонили зря. Это ты, Алькен, горячая голова… Мое мнение таково: Ннколенко, конечно, соучастник преступления, а иначе откуда бы знать ему то, что он знает? Но не убийца. Антон прав: на месте преступления он не был и пистолета в руках не держал…
А как же, как же иначе? Я помню, давно это было, я сам тринадцатилетним оболтусом был и выменял у такого же, как я, револьвер. «Шпалер» тогда говорили. То была ржавая железка без щечек на рукояти и пружины. Я мыл его в керосине, драил шкуркой, смастерил пружину и довольно искусно вырезал из дубовой доски шечки. Так я не успокоился, пока не узнал систему револьвера. То был забытый сейчас всеми «Смит-вессон».