— А, может, ты знала, что он в бегах? А? — Никитин шел сзади, поднимаясь вслед за девушкой по ступеням. — И где он сейчас, это ты точно знаешь?
Они поднялись из подвала.
— Ничего я не знаю, — обернулась Галка. — Ничего-о…
Она тряхнула распущенными волосами и, простоволосая, под дождем, пошла, пошатываясь, вдоль улицы. Никитин смотрел ей вслед. «Дойдет ли», — думал он.
Галка дошла до угла. И остановилась около «Волги», блестевшей от капель дождя. Ее окликнули.
Видно было, как она сделала несколько шагов ближе к машине, как наклонилась к тому, кто звал ее. Послышался мужской смех, блеснула спичка в руках девушки, потом засветился огонек сигареты.
Кажется, ей предлагали подвезти. Она совсем ослабла и качалась.
Вот она сделала еще шаг. Дверца открылась. Галка села рядом с водителем.
— Нашла утешенье, — махнул вслед машине Никитин.
Он подумал по привычке, что надо бы заметить номер машины, но потом решил, что дело тут ясное, и смотреть ни к чему. Вес же он запомнил марку автомобиля.
Прошла неделя, а следствие не продвинулось ни на полшага. Правда, научно-технический отдел уголовного розыска дал интересные материалы. Однажды майор допоздна засиделся над ними.
Изучив фотоснимки следов, оставленных на подоконнике и на тропинке, от кабинета директора кирзавода до гаража, майор подумал, что совершил ошибку, решив, что неизвестный обошел гараж и направился далее через поле к шахте.
Подняв трубку, он вызвал кирпичный завод и попросил, чтобы к нему прислали шофера, занимавшегося неделю назад ремонтом автобуса.
С завода ответили, что шофер находится в рейсе: повез на совещание плановика и бухгалтера. Тогда майор попросил, чтобы шофера направили к нему, как только он вернется из поездки.
— Я буду ждать, — сказал Гарин.
Следы, зафиксированные на фотоснимке, лежащем перед майором, ясно показывали путь человека в ботинках сорокового размера (следовательно, он среднего роста и средней физической силы), который вылез почему-то через окно кабинета и направился в сторону шахты. А пошел ли он на шахту? Куда он вообще пошел?
Фотоснимок запечатлел следы от окна до гаража, до того места, где работал шофер, сваривавший поломанные детали автобуса. А дальше гаража следов вообще не было.
Следовательно, в чем дело? Если он спрятался в гараже, то как он туда проник? Ведь майор обошел гараж со всех сторон и видел, что войти в него, минуя дверь, невозможно.
А дверь была на замке!
След на подоконнике в кабинете и следы на тропинке принадлежали одному и тому же человеку. Они были идентичны. Более того: это были все-таки следы Лапина, преступника, бежавшего из колонии!
Еще и еще раз всматривался майор в схемы и фотографии, лежащие перед ним. Сомнений быть не могло. Фотоснимок, запечатлевший дорожку следов на взрыхленной полоске земли запретной зоны, по которой прошли бежавшие из-под стражи заключенные, лежал рядом с фотоснимком следов, оставленных неизвестным на подоконнике и тропинке до гаража. Это были следы одного и того же человека.
Гарин читал эту дорожку, как отрывок из литературного произведения, как музыкант читает ноты.
Длина и ширина шага, угол разворота, форма и размер обуви… Да, в кабинете директора был Лапин!
Но откуда у него документы, а главное, паспорт с фотографией?
В дверь постучали, вошел сержант и сообщил, что за дверью стоит вызванный с кирпичного завода шофер.
— Да, да!.. Пусть входит.
Шофер вошел и остановился, переминаясь у порога. Гарин удивленно посмотрел на молодого улыбающегося казаха.
— Вы с кирзавода?
— Да… Говорят, вызывали, — шофер с некоторым недоумением развел руками. Кепку он мял в руке.
— А работает у вас на автобусе еще шофер?
— Нет, больше никого нет. Я один. Уже три года на этом месте.
Но это был не тот человек, который сваривал детали автобуса около гаража. Это был совсем другой человек — молодой чубатый парень. А тот приземистый, с коротким волосами (так, по крайней мере, выглядели они на висках из-под шапки), гораздо старше. Значит, тот был — Лапин…
С нахмуренным лицом прошел Николай Петрович по пустому холодноватому коридору управления, рассеянно кивнул на прощанье дежурному, вставшему при его появлении у входа. Улицы по-вечернему были оживлены. Шли группами и в одиночку люди. Огни автомобилей стремительно двигались, освещая дорогу, подъезды и стены домов. Под зеркальными окнами ресторана, на проспекте полосы света лежали поперек широкой мостовой. За стеклами кружилась плотная толпа танцующих. Когда дверь отворялась, обрывки музыки выплескивались на улицу.