Гарин решил зайти. Он все думал о своем промахе: он не любил ошибаться. Конечно, он все уже взвесил. На фотографии, переданной из колонии, Лапин выглядел гораздо моложе того приземистого, склонившегося над сварочным аппаратом рабочего, который разговаривал с майором у гаража. Да и лица этого человека майор почти не видел.
Защитный щиток прикрывал лицо, а когда рабочий снял его, нагнулся и поднял на плечо автомобильный скат, он стоял вполоборота, почти спиной к майору. Затем, не спеша, широко расставляя ноги, пошел к заводским воротам.
Вот так оно и было… Фотографию Лапина снимали, когда он сел последний раз — в шестьдесят четвертом, значит, несколько лет назад. Это все правильно. Время может здорово изменить человека. А колония, она, безусловно, не курорт. Безусловно… и все-таки, Николай Петрович, дал ты маху!
Майор заказал ужин. Дома у них сегодня не готовили, потому что жена и дочка ездили в гости к родным и, видимо, только что вернулись.
Высокий, черноглазый, удивительно моложавый, хотя и седой человек показался в дверях ресторана. Он помахал Гарину, проходя мимо его столика.
«Вот и Носов пришел отдохнуть, — подумал майор. — Оказывается, здесь у него много знакомых…»
С директором кирпичного завода здоровались не только посетители. Ему кивали служащие ресторана, подошел один из администраторов и крепко пожал руку.
В шесть часов утра во тьме погруженной в сон квартиры зазвонил телефон. Не поднимаясь, только откинув с груди одеяло, Николай Петрович протянул руку к трубке:
— Да, слушаю!
На другом конце провода послышался голос его начальника. Полковника, видимо, только что подняли с постели.
Даже слышно было, как он, зевнув, что-то вполголоса ответил жене.
— Извини, Николай Петрович, — полковник кашлянул.
— Слушаю, Петр Васильевич…
— Такое, значит, дело… На дороге к аэропорту, не доезжая бетонного моста, убийство… Дежурный только что сообщил — ножом в спину… Я бы хотел, Николай Петрович…
— Все ясно. Одеваюсь…
По улице полз осенний туман, холодный и плотный. Голые деревья едва проступали сквозь молочную пелену. Уже шли машины. Их огни бежали в разные стороны, с каждой минутой огней становилось больше.
Вереница машин скопилась у подъезда к бетонному мосту, повисшему над черной лентой еще не замерзшей реки.
Очевидно, что-то их задерживало.
Впереди, перед мостом, около дорожных знаков временного ограждения, стояли регулировщики и направляли машины в объезд той проезжей части улицы, которую они оберегали. Когда Гарин вылез из служебного «газика», он увидел группу людей и среди них — лейтенанта Никитина, сержанта Ковалева (с его роскошными бакенбардами и усами) и врача с чемоданчиком в руке.
Врач, видимо, уже закончил осмотр. Майор ему первому подал руку:
— Что? Убийство?
Доктор, пожилой человек в старомодном длинном пальто, пожал плечами:
— И да, и нет… Возможно, несчастный случай… Во всяком случае, нож был всажен как раз между лопаток.
— Где нож?
Никитин указал на нож, лежащий на земле рядом с трупом. Майор осторожно взял его за концы рукоятки и лезвия, всмотрелся. Это была финка с заметными зазубринками на конце лезвия.
— Похоже, что ножом открывали консервы… Потом ударили им человека…
Кровь засохла темными пятнами на лезвии.
— Его убили часа четыре назад, — сказал врач. — Но обнаружил его прохожий гораздо позже. Он вынул нож из спины лежащего и убедился, что тот мертв… Вот этот товарищ… — врач указал на мужчину в брезентовой куртке и сапогах.
Майор повернулся к нему:
— Вы что, шли на работу?
— Да. К шести часам. Работаю электриком в аэропорту. Остановка нашего автобуса за мостом. Его я увидел в половине шестого, до этого как раз на часы глянул… Ну, понятно, пройти мимо нельзя. Думаю, выпил лишнее, растолкать надо. Смотрю, а в спине нож… Я нож осторожно вынул. Знаю, как это делают… Но уже поздно.
— Много машин шло по улице в это время?
— Машин не было… Они только сейчас пошли. А так до их приезда (электрик кивнул в сторону Никитина и врача) машин не было.
«Это хорошо, — подумал майор. — Значит, помогут следы покрышек…» Он приказал фотографу заснять труп, затем место происшествия и проезжую часть улицы, — от ближайшего поворота до настила моста. Велел Никитину сделать схему. Ковалев пошел звонить в автоинспекцию.
Пока все процедуры были выполнены, уже рассвело.