Туман поредел. Начал накрапывать осенний дождь.
— Снимайте, снимайте следы протектора, тормозной след — торопил майор.
В свете начинающегося дня можно было лучше рассмотреть убитого. Майор присел перед трупом на корточки.
Вдруг, быстро поднявшись, он торопливо приказал:
— Переверните труп!
В черном пальто, в шляпе, в новых начищенных ботинках, в костюме и рубашке с галстуком перед майором лежал Лапин. Отрешенно-спокойное лицо его было худым и казалось утомленным. Восковые веки прикрывали глаза.
Майору не нужно было еще раз смотреть на лежащую в его бумажнике фотографию. Это был тот самый человек, которого он видел у гаража близ кирпичного завода. Но он был без защитного щитка, прикрывающего часть лица, хорошо выбрит и одет по-другому.
— Документы? — вспомнил майор.
Никитин отрицательно покачал головой:
— Никаких. Вот только это.
Он подал билет на авиарейс до Москвы.
Подошла машина автоинспекции. Из нее вышли трое.
Невысокий худощавый старший лейтенант в очках (это был эксперт-автотехник) протянул майору руку.
— Здравствуйте, Николай Петрович… Кому же здесь больше работы — нам или вам?
— Думаю, что вам… Скорей всего, наезд.
— А нож?
— Маскировка… Вот мы с доктором пришли к одному мнению. Убитого ударили ножом после того, как сбили машиной. Видите повреждения на его теле, одежде?
Старший лейтенант склонился над распростертым телом.
— Возможно и другое, — продолжал он. — Увидев, что пострадавший еще жив, его решили добить и пустили в ход нож… Как вы думаете?
— Может быть, — согласился майор.
Фотограф и Никитин заканчивали фиксирование следов происшествия. Эксперт ГАИ, покачав головой, отошел от трупа и принялся рассматривать следы протектора на дороге.
Гарин стоял безучастно в стороне. Только когда подняли труп и принялись укладывать в автомашину, чтобы отвезти его в морг, майор еще раз приблизился и глянул на убитого.
— Лапин, — сказал он. — Отгулял, значит…
Автотехник кружился на отрезке пути, отделенном временными знаками заграждения от проезжей части дороги.
Он то подходил к тому месту, где лежал труп, то удалялся от него. Казалось, он принюхивается к следам протектора на дороге.
По его указанию работники ГАИ повторяли работу Никитина фотографировали место происшествия.
Никитин ушел далеко вперед. Он надеялся проследить дальнейший путь машины, сбившей Лапина. Судя по рисунку протектора и расстоянию между колесами, это была «Волга». Дойдя до середины моста, он ускорил шаг, перешел мост и почти бегом стал спускаться с откоса дамбы, насыпанной перед мостом.
Что-то он увидел на берегу у самой воды.
— Молодой, зоркий, — думал Гарин, вглядываясь в тонкую фигуру своего помощника.
Автотехпик потянул майора за рукав:
— А вы знаете, Николай Петрович, пожалуй, нет никакого случайного наезда!
— То есть как?
— А просто. Обыкновенное убийство… Позвольте вас на минутку.
Он довел Гарина до угла улицы, от которого начинался поворот к мосту.
— Вот отсюда и до места, где лежал труп, должен быть тормозной след. Не могу его обнаружить!.. Похоже, что человека или совсем не заметили, или сознательно налетели на него с полного хода… А далее видите? Они даже не остановили машину! Следы уходят на мост… Кстати, смотрите, что это?
По мосту быстро, почти бегом, возвращался Никитин. Он был бледен и возбужден. Подошел и, тяжело дыша, протянул майору толстый кусок стекла:
— Осколок фары… Там еще одна смерть! Женщина.
— Женщина?
— Лежит у самой воды. Странно, как это до сих пор ее никто не заметил. Ведь по мосту идут и едут…
— Так ведь только что рассвело… Идемте!
Майор торопливо, не оглядываясь, зашагал через мост.
За ним двинулись остальные.
За мостом, у самой воды, лежала вверх колесами исковерканная легковая машина. А поодаль от нее — неподвижное человеческое тело.
По-видимому, машина съехала с моста, сделала крутой поворот, сорвалась и полетела с дамбы. Первым туда, вниз, устремился старик врач.
Он увидел женщину, мертвую или в глубоком беспамятстве. Ее лицо было в крови и ссадинах, руки и ноги раскинуты — она лежала на спине. Встав коленями в грязь, старый врач взял ее руку и приложился ухом к груди.
Все молча стояли полукругом, ожидая неминуемого заключения о смерти.
По врач неожиданно сказал:
— Она жива… Разбита голова, как будто сломана рука… чуть ниже локтевого сустава… Но сердце явственно бьется.