— Как много… — Голос Чеза даёт петуха, поэтому хакер замолкает и пробует заново: — Как много вам о нас известно?
— Достаточно, — вот и весь его ответ. Солдат откидывается назад, закрывая глаза. — А теперь, если не возражаете, я немного посплю. Мы наблюдали за вами несколько часов, так что я совершенно выбился из сил. — Он вытягивает ноги и скрещивает руки на груди. Винтовка так и лежит у него на коленях. — Вы ведь будете паиньками, да? Только попробуйте что-нибудь выкинуть.
Чез кивает в ответ, но солдат, конечно же, этого не видит. Спустя несколько минут он начинает тихо посапывать.
Я качаю головой, не веря своим глазам.
— Серьёзно? Он доверяет нам?
— Мы могли бы свернуть ему шею, — отвечает Нэш. — Просто покончить со всем этим.
Мотаю головой, потому что в этом я точно участвовать не собираюсь.
— Ну, — протягивает Чез, — Нэш всегда был безумен, но мы? Мы с тобой два пирожочка. Милые и снаружи, и внутри. У нас рука не поднимется убить кого-то.
Вспоминаю нашу стычку со Стилом в офисе отца. У меня был шанс убить его, но я им не воспользовался. И Трею помешал. Покончи мы с ним тогда, быть может, все эти люди из «Зенита» и «Грани» были бы живы? Или мадам Нейман поручила бы это кому-то другому?
Наверно, Чез прав. Я слишком хороший, чтобы ранить кого-то. Я всегда думал, что доброта — одно из главных моих достоинств, но она привела меня к падению.
Мои ладони скользят по пыльной скамье.
— Сделаю вид, будто это не было оскорблением.
Чез хмыкает.
— Без обид, приятель. Но твои костюмы с иголочки и уложенные гелем волосы всё же не открывают все двери в этом мире. Прямо сейчас мы с тобой далеко не в своей стихии.
Пожимаю плечами. Я понимаю, что это не мой мир — Зейн Райдер просто не вписывается во всё это. Но мне и нет больше места в «Хромо-120», Стил об этом позаботился. Так почему бы мне не освоиться в новых условиях? Люди меняются, особенно когда им приходится приспосабливаться к новым обстоятельствам. А я прекрасно умею приспосабливаться.
— Но ты же хакер, — говорю. — Я думал, тебе комфортно везде, где есть доступ к компьютеру.
Чез смотрит на меня как полнейшего идиота.
— Ни фига. Я предпочитаю оставаться за кулисами. А если точнее, то у себя дома. — Он поджимает губы. — Вот только сейчас моя квартира рассекречена, и я вынужден бежать от генетически модифицированных монстров.
— Да, это… нехорошо.
— Нехорошо? — возмущённо переспрашивает Чез. — Эм, нет. Это полный отрыв башки.
Эмоциональность Чеза вызывает у меня улыбку.
— Ну да, и это тоже.
— О чём это вы, хлюпики? — включается в разговор Нэш.
Чез начинает рассказывать, как за нами гнались генетически модифицированные собаки и как мы от них отбились. Нэш явно впечатлён его рассказом.
— Жаль, меня там не было, — комментирует он.
Мы молча сидим несколько секунд. Тишину нарушает только тихое дыхание солдата. Чез наклоняется вперёд, упирая локти в колени.
— Можно тебя кое о чём спросить?
Когда я киваю, он продолжает:
— Что происходит между тобой и Сиенной? Между вами двумя столько напряжения, что можно зарядить электричеством целый город.
— О нет, в этом разговоре я участвовать не буду, — бормочет Нэш, сползая вниз по скамье и закрывая глаза.
— В смысле «что происходит»? — переспрашиваю я, пытаясь найтись с ответом. — Мы друзья. Очень хорошие друзья.
Чез сощуривает глаза.
— Вот только не надо мне врать. Что произошло в Рубексе?
Я начинаю рассматривать линии на своих ладонях, как будто в жизни ничего интереснее не видел.
— А что тут сказать? Я люблю её. Когда мы были в Рубексе, я влюбился в неё ещё сильнее. — Вскидываю голову. — Я думал, это взаимно. На какой-то момент, пускай недолгий, но я позволил себе поверить, что мы останемся вместе.
— Ты думал, что она выберет тебя вместо Трея?
— Да. Ну, я не то чтобы планировал это. Но мы были вместе, вдвоём, и… — Резко замолкаю и делаю глубокий вдох, как если бы это могло стереть часть воспоминаний. — Это было волшебно.
— Но?
— Но затем Трей заманил нас в ловушку и сдал властям. А дальше всё пошло наперекосяк.
Чез задумчиво трёт верхнюю губу.
— Вы после этого разговаривали наедине?
— Нет, — качаю я головой. — Не было времени. Да и она прекрасно знает о моих чувствах. Просто в её сердце всегда был другой.
— Ты уверен?
— На девяносто девять процентов.